Без пяти минут психолог. О чем молчит терапевт, слушая ваши истории - Александр Затона

– Чем заканчивается ваш сон?

– Ничем, просто в какой-то момент я так сильно измотана во сне, сажусь на пол и плачу, а после просыпаюсь уже заплаканная в своей кровати. Либо меня будит муж, потому что я кричу.

Своего второго ребенка Виктория потеряла почти так же, как и первого – спустя пару дней после родов. Дело в том, что все они рождались с редкой аномалией, которая нарушала некоторые процессы, в итоге организм ребенка будто бы не был способен справиться с жизнедеятельностью.

Третьего ребенка она потеряла, не родив. Во втором триместре она полетела домой к отцу на родину. Она всегда очень ждала этой поездки. У них были очень теплые отношения с отцом, особенно после того, как они похоронили ее маму.

Похороны Виктория помнит плохо, ей было десять, но помнит, что отец всегда напоминал: «Из нас двоих осталось лишь мое сердце, не разбей его». Папа переживал за дочь, особенно когда начались 2000-е, которые пришлись на подростковый возраст Виктории. У него не было сомнений, что она влюбится не в того парня или свяжется с дурной компанией. Его беспокоило только одно: без ее разрешения с ней могут сделать нечто плохое. Виктория так и вспоминала слова отца: «Они могут сделать ужасное».

В моменты успокоения она вспоминала именно папу. Как он пел песни на их родном языке. Как играл на гитаре. Отец всегда с нежностью говорил о знакомстве с мамой и любил рассказывать, как они сбежали.

Родители ее мамы, дедушка и бабушка, которых она узнала сильно позже, были против их замужества. После нескольких попыток ее дед чуть не застрелил отца, который вопреки всем традициям пришел просить руки дочери несколько раз. После угрозы пулей ее мама сбежала ночью с отцом. Они никому не сказали, куда бегут, чтобы не подвергать опасности свидетелей. Почти сразу же после ухода из дома они поженились.

Жизнь была тяжелая и бедная, им пришлось оставить все. А на тот момент основным способом устройства на работу и продвижения были семейные узы. Спустя время отец смог накопить и в долг приобрести станок для работы. Виктория плохо помнит его устройство, но!

– Первое, что он сделал на нем, – это браслет маме и колечко мне. Конечно, ни о каких драгоценностях речи не шло, все это было из обычного металла. Но то колечко я до сих пор храню, как и мамин браслет. Знаете, она ведь иногда надевала его, даже когда шла на какое-то торжество. Папа бурчал, говорил: «Что подумают люди, все в золоте, ты в железке полированной. У тебя же уже есть нормальные украшения, надевай их». Мама ничего не отвечала, надевала браслет. Она знала, что он был счастливее всех, когда она из множества украшений, подаренных после, выбирала именно его.

Папа так и работал руками. Делал ключи, детали для конюшни, какие-то бытовые инструменты и многое другое. Виктории нравилось трогать его шершавые руки.

– Мне казалось, что их не может порезать нож или проткнуть иголка.

Она вспоминала, как отец купил первую машину, а маленькая Вика закатила скандал, что на переднее сиденье посадили не ее, а маму.

– Я так хотела ехать впереди. Папа дождался, когда я успокоюсь хоть чуть, и сказал: «Вперед сажают свою жену, ты будешь женой и тоже сядешь впереди. А если твой муж посадит туда кого-то другого, вот тогда кричи, как кричала сейчас, и не успокаивайся».

Все самые теплые воспоминания были связаны с отцом, все самые сложные – со всей остальной семьей, отношения с которой складывались тяжело после родительского побега. Постепенно родственники приняли этот брак. Со временем стали помогать: как я уже сказал, времена были трудные, и отец много работал помимо станка дома на подработке на птицефабрике.

Викторию воспитывали тети, сестры. Они часто ругали её за мечтательность, кричали, когда она пела папины песни. Говорили: «Такую замуж кто возьмет? Муж придет с работы, а ты ему вместо еды – песню?»

Кажется, весь ее день был посвящен ожиданию, когда у папы будет время поиграть, а когда подросла – поболтать.

Приезжая вновь к отцу, она верила, что это поможет ей завершить успешно третью беременность. Пребывание в отчем доме даст сил. Тем более сейчас, когда отцу уже не надо так много работать и можно говорить целыми днями. Оставалось только пробраться через сварливых тетушек.

– Это было лучшее время, папа, как раньше, чистил мне яблоко: сам ел кожуру, а мне давал мякоть. Я до сих пор ем так яблоки и всегда рада, если муж мне их чистит.

Она особенно тосковала в последний вечер перед отлетом. Уже на прощание, перед заходом в аэропорт, отец обещал:

– Вот прилетишь ко мне в следующий раз с внуком, я тебе все яблоки почищу. А потом ты почистишь ему!

Как только приземлился борт, Виктория первым делом достала телефон написать отцу. Но увидела несколько пропущенных от мужа и своей тети, сестры отца. Она позвонила сначала супругу.

Отец разбился, когда ехал домой из аэропорта, и скончался в скорой. Виктория не помнит ничего больше. Дальше она помнит себя в больнице. Она потеряла ребенка.

В самолете у нее случился срыв. Она стала кричать, падать на пол – так рассказали работники скорой ее мужу. На борт вызвали врачей. Врачи госпитализировали ее и уже в отделении зафиксировали, что у ребенка остановилось сердце. Ее «кесарили» с согласия супруга. Ближайшие несколько недель она пробыла там, ее не отпускали.

Отца похоронить она не смогла, так как традиции требовали погребения как можно скорей и никто не ждал, что она оправится и прилетит обратно.

В этот момент ее рассказа мои щеки были едва суше ее. В какой-то момент она обнаружила это и остановилась. Она стала смотреть прямо на меня, молчала секунд двадцать, а после спросила:

– Вы плачете?

– Я не знаю никакой другой реакции, которая подошла бы к вашей истории.

– Знаете, после прошлых встреч я думала, что записана у вас «промокашка» или как-то так, потому что постоянно много плачу.

– Что вы подумали, когда увидели мои слезы?

– Может, если даже вы плачете, то мне тем более можно.

Почему-то в нашем горе, утрате, трудности, помимо наших эмоций от ситуации, есть еще оценка, как мы выглядим со стороны. Это называют метакогнитивными процессами – своего рода оценка оценки себя. Например, вы можете испугаться