Отроверт. Дар непринадлежности - Рами Камински

Обычно близкие люди смягчают проявления социальной тревожности в публичных местах: знакомые лица уменьшают страх неизвестности. Но в случае Д. С. было иначе. После этого откровения я попросил ее подробно описать ситуации вне дома, в которых она не чувствует тревогу. Она привела в пример пребывание в собственной машине или в кафе под открытым небом. Затем добавила, что в кино и общественном транспорте ей комфортно сидеть только на последнем ряду: «Мне неприятно, когда за мной смотрят. Когда я сажусь сзади, чувствую меньшую тревожность, даже если автобус переполнен».

Далее выяснилось, что она работает в огромном офисном центре в Среднем Манхэттене. Я предположил, что находиться среди такого количества людей, вероятно, очень трудно. Д. С. отметила, что, хотя посещение других офисных зданий вызывает у нее дискомфорт, в своем офисе она чувствовала себя нормально. Получается, что явно существовал ряд публичных ситуаций, в которых Д. С. не испытывала тревоги. Я попросил ее вспомнить их все и подумать, объединяет ли их что-то общее. Она никогда не смотрела на проблему с этой стороны. «Они всегда ощущались единым тяжелым сгустком тревоги, – сказала она. – Но сейчас я озадачена вопросом, чем веранда на оживленной улице отличается от крытого помещения в том же кафе. И там, и там одинаково людно и громко». Д. С. сделала небольшую паузу, а затем с улыбкой добавила: «Может быть, у меня и клаустрофобия тоже? Видимо, я еще более чудна́я, чем думала!»

Я предложил ей другое объяснение. Разница между двумя описанными сценариями заключалась в характере контакта с окружающими. В тревожных ситуациях, например, когда приходилось стоять в очереди за полдюжиной людей в супермаркете, она была вовлечена в динамику толпы. В других ситуациях, будь то свой автомобиль или уличное кафе, она наблюдала за группой, но не участвовала в ее деятельности. Даже в кино или в переполненном автобусе место в последнем ряду позволяло ей сохранять дистанцию и наблюдать. Д. С. всегда требовалось оценить обстановку, чтобы найти свое место и почувствовать себя комфортно.

Анализируя ее триггерные ситуации через призму отровертности, я понял, почему прежняя терапия не сработала. Она была рассчитана на людей, склонных к коллективному существованию и испытывающих социальную тревогу. Их дискомфорт основывался на неуверенности в себе из-за отклонения от общественной нормы, а не на ощущении непричастности. Поскольку отроверты по своей природе не социофобы, стандартные методики в их случае не действуют. В процессе совместной работы Д. С. поняла, что ее непохожесть на других не вызывала в ней неуверенности. Предложение научиться гармонично вливаться в компанию не решало проблему. Непричастность – нормальное состояние отроверта, и здесь не нужна корректировка. Цель отроверта – действительно понять свои сильные стороны и ограничения, чтобы научиться искренне ценить себя. Такой подход помог Д. С. принимать решения, откалиброванные под ее индивидуальные потребности, и сразу избавил от трудностей, с которыми она сталкивалась ранее.

Маргинализация

Маргинализированные люди стремятся стать частью группы, которая их вытесняет, исключает или вовсе отказывается принимать. Отровертов же не выгоняют из коллектива против их воли: они изначально к нему не принадлежат.

Внешне отроверты вполне могут восприниматься как члены группы, особенно в юном возрасте. Они нередко пользуются популярностью и симпатиями в своем окружении, иногда их даже считают лидерами. Наблюдателю, судящему по социальному положению, они могут казаться харизматичной душой компании, но внутренне они ощущают себя изгоями. Иными словами, чувство непричастности отроверта противоречит его реальному социальному статусу. При этом, в отличие от настоящих изгоев, отроверты не сталкиваются в коллективе с травлей, остракизмом или отсутствием приглашений на совместные мероприятия. Но диссонанс между внешним благополучием и внутренней отчужденностью изматывает, заставляя отровертов дистанцироваться от группы. Они предпочитают отношения один на один и избегают ненужных социальных обязательств. Получается, что так они создают собственную зону комфорта, свободную от групповой динамики, и берегут энергию, самостоятельно определяя границы.

Нейродивергентность

Для социального комфорта среди незнакомцев крайне важна предсказуемость поведения. Следуя коллективно предписанным правилам, мы постоянно, пусть и бессознательно, даем окружающим сигналы, что заслуживаем доверия, и в ответ получаем от них ту же уверенность.

Нейродивергентные люди воспринимаются как дивергентные только в сравнении с нейротипичными. С точки зрения коллективной психики первые кажутся последним непредсказуемыми. Очень ярко это проявляется у людей в аутистическом спектре, чьи когнитивные особенности затрудняют соблюдение социальных правил, комфортных для нейротипичных людей. К таким особенностям относятся:

• сложности в распознавании социальных намеков и понимании типичных форм взаимодействия,

• проблемы в вербальном и невербальном общении,

• склонность к повторяющимся моделям поведения и глубокая погруженность в узкие сферы интересов,

• повышенная сенсорная чувствительность, например непереносимость определенных звуков или текстур.

Отровертам не свойственны типичные когнитивные особенности, характерные для СДВГ. Последний проявляется в неспособности удерживать баланс между вниманием к текущему занятию и подавлением отвлекающих факторов. Люди с СДВГ с трудом фокусируются на конкретном аспекте восприятия, в некоторых случаях вплоть до того, что не могут сконцентрироваться даже на словах собеседника. Они склонны к забывчивости, рассеянности и суетливости. Эти нейрокогнитивные симптомы часто интерпретируются как плохое поведение, из-за чего дети и подростки с СДВГ нередко становятся изгоями в группе. Тем не менее люди с СДВГ по природе склонны быть в коллективе. В лучшем случае они осознают собственную невнимательность и ее негативные последствия и стараются следовать правилам, необходимым для включения в социальную среду.

Отроверты нейротипичны. Их мозг функционирует так же, как и у людей в коллективе, и ведут они себя похожим образом. Как я уже отмечал, чувство непричастности у них целиком и полностью внутреннее. В отличие от людей с СДВГ, отроверты не испытывают дефицита концентрации внимания. Скорее, напротив, они внимательнее, чем среднестатистический человек. Поскольку отроверты очень предусмотрительны, неконфликтны и предсказуемы для других, хоть это и дается ценой больших усилий, они не вызывают в обществе негативных реакций, с которыми часто сталкиваются нейродивергентные люди.

Добровольно оставаться вне системы, созданной для тех, кто в нее вписывается, может быть непросто. Однако это не мешает отровертам следовать собственным целям и, вероятно, остается их главным даром.

3. Робкий бунтарь

Когда мы думаем о революционерах – людях, мыслящих за рамками традиционных социальных структур, – мы представляем сильных и волевых личностей, которые перевернули существующий строй и изменили ход истории. На ум сразу приходят Робеспьер, Маркс, Ленин и Симон Боливар – имена, олицетворяющие радикальные перемены. В тот же ряд часто включают Мао Цзэдуна, Сталина и других диктаторов. Всех этих людей объединяет то, что их бунт предполагал сплочение: соратников, последователей и свидетелей,