Мой свекор и его друг. Гинекологическая стажировка - Полина Нуар

Полина Нуар

Мой свекор и его друг. Гинекологическая стажировка

1

Запах хлорки и старого помещения бьет в нос, стоит мне перешагнуть порог гинекологического отделения. Осталось самое скверное. Гинекологический осмотр.

Я знаю, кто заведует этим отделением. Знала еще до того, как Матвей, мой парень, устроил меня сюда санитаркой.

Артем Сергеевич Волков. Мой преподаватель по в меде. Мой будущий свекор. И, Господи прости, причина моей бессонницы последние полгода.

— Можно? — спрашиваю.

— Лизонька, проходи, — слышу я его голос из глубины кабинета, смежного со смотровой. — Заходи. И закрой дверь.

Вхожу и вижу его широкую спину, обтянутую белоснежным халатом. Он идеально обтягивает широкую спину свекра.

Я делаю шаг вперед. Ноги дрожат.

— Мне только печать поставить. Я на работу оформляюсь, — мой голос звучит слишком тонко, по-детски. — Осматривать не нужно.

Он наконец разворачивается. У него в руках не ручка, а гинекологический расширитель. Его вид заставляет меня задрожать.

— Разберемся, Лизонька. У нас сегодня форс-мажор. Я единственный гинеколог на все отделение, и у меня аврал. Так что тобой я решил заняться после приема.

— Хорошо, — блею. — Спасибо.

Смотрит на медицинскую карту, лежащую на краю стола. Мою карту.

— Раз ты поступаешь на работу в мое отделение, я обязан лично убедиться, что ты здорова. Печать я поставлю только после осмотра. Проходи.

Сердце ухает вниз, пробивая грудную клетку и улетая куда-то вниз. Осмотр. У Артема Сергеевича. Он почти мой свекор.

— Я… я не готова. Я думала, это формальность.

— Медицина не терпит формальностей, Елизавета. Ты же будущий врач, должна это понимать. Устраивайся.

Он указывает не на жуткое гинекологическое кресло, а на обычный стул напротив своего стола. Устраивается поудобнее сам, закинув ногу на ногу. Взгляд его светло-серых глаз, как рентген, просвечивает мою тонкую кофточку насквозь.

— Сначала анамнез. Начнем с простого. Дата последней менструации?

Я выдыхаю. Это я могу. Это привычно. Мы проходили это на парах сотни раз.

— Седьмое число. Закончились одиннадцатого.

— Регулярные? Болезненные?

— Регулярные, болезненность в первый день, но терпимо.

Он кивает, клацая по клавиатуре красивыми пальцами.

Я немного расслабляюсь, машинально поправляя волосы. Зря.

— Половая жизнь, — произносит он ровным тоном, не смотря на меня. — Регулярная? Количество партнеров? Метод контрацепции?

Меня словно кипятком ошпарили.

Кровь приливает к щекам так быстро, что в глазах темнеет. Как я могу сказать ему, отцу своего парня, что у меня никакой половой жизни нет? Что Матвей пытается, а меня скручивает в узел от страха, стоит ему коснуться меня? Что я боюсь собственного тела и чужих прикосновений?

— Артем Сергеевич, может, это лишнее? — шепчу я.

— Лиза, ты же будущий доктор-гинеколог. Что за лишнее смущение. Кроме того, ты будешь работать в моем отделении. Я должен знать психосоматический статус сотрудницы. Если у тебя есть скрытые страхи или фобии, связанные с интимной сферой, я должен это учитывать. Это моя зона ответственности. Итак, половая жизнь. Отвечай честно, Лиза.

Он смотрит на меня в упор. И в этом взгляде нет ни капли смущения. Только интерес. И что-то еще, глубокое, темное, от чего мое дыхание сбивается.

— Я… я девственница, — выдыхаю я еле слышно.

В кабинете повисает звенящая тишина.

Артем Сергеевич откладывает ручку. Медленно, очень медленно снимает очки в тонкой оправе и потирает переносицу. Я жду чего угодно, но он произносит:

— Интересно. Очень интересно. И что же мешает тебе и моему сыну?

— Я не знаю… Я боюсь боли. Я боюсь, что у меня там… все не так.

— Так за чем же дело встало? — резко обрывает он. — Я проведу осмотр, и мы убедимся, что физически ты здорова. Но страх… С этим нужно работать. У меня есть отличный друг, Андрей. Сексолог. Думаю, тебе стоит с ним пообщаться. Но сначала я должен составить клиническую картину.

Он встает. Его фигура заслоняет свет. Настоящий большой мужчина. Мой преподаватель. Почти мой свекор.

— Вставай, Лиза. Раздевайся ниже пояса. Кресло ждет.

Я смотрю на дверь. До нее пять шагов. Можно убежать.

Перевожу взгляд. Я смотрю на его руки, вены на которых вздулись от напряжения, на красивые пальцы.

Я медленно поднимаюсь со стула.

— Умница, — тихо, почти ласково говорит он. — Иди. Не бойся. Я тебя не обижу. Не сделаю больно.

Я делаю первый шаг к креслу. Ноги ватные, непослушные. Каждый шаг отдается внизу живота.

Раздеваюсь на стуле, но до белья. Карабкаюсь на кресло, но сижу прямо, сжав колени. Трусики все еще на мне. Белые, хлопковые, самые скромные, какие только нашлись в шкафу. Как будто это имеет значение теперь.

Я не ложусь. Просто сижу, вцепившись побелевшими пальцами в ручки. Смотрю перед собой, в стену, выложенную кафельной плиткой.

Артем Сергеевич подходит.

Он останавливается прямо передо мной. Смотрит сверху вниз. Его белый халат почти касается моих коленей.

— Напряжена, — констатирует он тихо. — Вся как струна. Так осмотр не получится, Лиза. Ты мне не доверяешь?

Я молчу. Горло перехвачено спазмом. Мое сердце колотится так, что, кажется, он слышит его стук.

— Хорошо, — говорит он спокойно. — Не будем форсировать. Начнем с осмотра молочных желез. Это стандартная процедура при любом гинекологическом приеме. Менее интимно, чем то, что внизу. И совсем не больно.

Пытаюсь расстегнуть бюстгальтер, но слишком долго вожусь с застежкой.

— Я сам. Ты слишком напряжена, у тебя руки дрожат. Опусти руки.

Тянется к застежке бюстгальтера, которая у меня спереди. Я ношу такие специально — с застежкой между чашечками. Удобно.

Его пальцы, длинные, теплые, с аккуратно подстриженными ногтями, касаются кожи. Большой и указательный пальцы сжимают крошечный пластиковый механизм.

Щелчок.

Тихий, почти неслышный. Но для меня он звучит как выстрел стартового пистолета.

Мои груди, освобожденные от тугой поддержки, тяжелеют. Чашечки бюстгальтера расходятся в стороны. Я чувствую, как соски мгновенно твердеют от контакта с прохладным воздухом.

Он не убирает руку. Его ладонь ложится плашмя мне на грудину, прямо между разошедшимися чашечками.

— Дыши, Лиза, — приказывает он. — Хочу посмотреть, как они вздымаются, прежде чем перейду к осмотру.

Я делаю судорожный вдох. Моя грудная клетка поднимается, прижимаясь к его ладони плотнее. Соски ноют, торчат еще острее, и я молюсь, чтобы он не заметил их реакции. Но он замечает. Его взгляд падает вниз, туда, где уже яркие ягодки.

— Прекрасная реакция, — произносит он задумчиво. — Чувствительность высокая. Это хороший признак. Но нужно проверить тщательнее.

Снимает бюстгальтер полностью. Я остаюсь перед ним с полностью открытой грудью. Мои груди, небольшие, упругие, с бледно-розовыми