Мой свекор и его друг. Гинекологическая стажировка - Полина Нуар

— Пап? Ты чего?

— Документы привез, — Артем Сергеевич пожимает плечами, садясь в кресло. — Лизе нужно подписать кое-что. Да и поговорить хочу с ней о работе. Она теперь моя сотрудница.

Матвей садится обратно, но я вижу, как он напряжен. Смотрит то на меня, то на отца.

— А чего так поздно?

— Вырвался только сейчас, — Артем Сергеевич откидывается на спинку. — Ты же знаешь, как я занят.

Повисает неловкая тишина.

— Чай будете? — спрашиваю я, чтобы сказать хоть что-то.

— С удовольствием, — отвечает свекор, и в его глазах мелькает что-то, от чего у меня внутри все переворачивается.

— Я помогу, — говорю я и выхожу на кухню.

Но он идет за мной.

— Можно руки помыть? — спрашивает он, останавливаясь в дверях кухни. — Перед чаем.

— Конечно, — я указываю на дверь ванной. — Там.

Он кивает и заходит. Дверь остается открытой. Я слышу, как течет вода.

Иду за ним. Сама не знаю зачем. Может быть, чтобы предложить чистое полотенце. Может быть…

Захожу в ванную.

Он стоит у раковины, вода течет, но его руки неподвижны. Он смотрит на меня в зеркало. В его светло-серых глазах темнота.

— Лиза, — произносит он тихо, не оборачиваясь. — Закрой дверь.

Я оглядываюсь. Матвей в гостиной.

Моя рука тянется к двери. Закрывает ее. Щелчок замка звучит как выстрел.

— Что вы… — начинаю я, но не заканчиваю.

Он разворачивается. Делает шаг. Потом второй. Я отступаю, упираюсь спиной в дверь.

Он оказывается прямо передо мной. В тесном пространстве ванной его фигура кажется огромной, заполняет собой все.

— Ты сегодня была очень смелой, Лизонька, — шепчет он. — Но мы не закончили.

Его руки ложатся на мои бедра, прижимают меня к двери. Пальцы находят пояс халата, дергают за него.

Узел развязывается.

Халат распахивается.

Под ним только трусики. Белые, хлопковые. И больше ничего.

— Артем Сергеевич… — шепчу я.

— Тсс, — он прикладывает палец к моим губам. — Матвей совсем близко.

6

Его рука скользит вниз, под халат, находит мою грудь. Сжимает. Сосок твердеет под его пальцами мгновенно, предательски.

Я закусываю губу, чтобы не застонать.

— Какая ты нежная, — шепчет он, второй рукой придерживая меня за талию. — Какая горячая.

Его пальцы играют с моим соском. Сжимают, тянут, крутят. Я чувствую, как влага пропитывает трусики, как тело предает меня снова и снова.

— Ты же хочешь этого, — его голос низкий, хриплый. — Я видел сегодня, как ты хотела. Как ты таяла на моих коленях.

— Да, — выдыхаю я.

Его рука скользит ниже, по животу, к резинке трусиков. Пальцы проникают под ткань, находят то, что уже мокрое и горячее.

— Тише, — шепчет он, когда я открываю рот. — Ни звука.

Его палец входит в меня. Только один, и неглубоко, но этого достаточно, чтобы мир перед глазами поплыл.

Я впиваюсь ногтями в его плечи, чтобы устоять на ногах. Он двигает пальцем внутри меня медленно, ритмично.

— Ты готова, — шепчет он. — Твое тело готово. Оно ждет.

Еще один палец. Два. Я чувствую, как растягиваюсь, как мышцы сжимаются вокруг него, не пуская, но он терпелив. Он ждет. Он умеет ждать.

— Артем, — шепчу я, забыв про отчество, забыв про все на свете.

— Тихо, — повторяет он.

Его пальцы двигаются быстрее, причиняя мне боль своими играми с плевой. Я чувствую, как внутри нарастает волна. Та самая, которую он прервал сегодня в кабинете. Теперь он не останавливается.

Он доводит меня до края.

— Кончай, — шепчет он мне в губы. — Тихо. Кончай.

Мир взрывается. Я замираю, задерживаю дыхание, впиваюсь зубами в его плечо, чтобы не закричать. Оргазм накатывает волнами, сжимает мое тело вокруг его пальцев, выжимает из меня все, что было.

Он держит меня, не давая упасть.

Потом медленно убирает руку.

— Руки помою, — говорит он нормальным голосом, будто ничего не произошло.

Он поворачивается к раковине, открывает кран и начинает мыть руки тщательно, с мылом, промывая между пальцами.

Я стою у двери, прижимая распахнутый халат к груди. Мои трусики промокли насквозь. Между ног пульсирует, ноет, хочет продолжения.

— Артем Сергеевич… — начинаю я.

Он выключает воду, вытирает руки полотенцем и поворачивается ко мне. Его взгляд скользит по моему раскрасневшемуся лицу, по распахнутому халату, по трусикам, которые уже не скрывают ничего.

— Пойдем, Лизонька, — говорит он спокойно. — Матвей там заждался.

Прикладывает палец к губам, улыбается дьявольски и выходит первым.

* * *

Недели не прошло. Артем Сергеевич попросил прийти меня снова уже на следующий день.

Я снова стою у двери с табличкой «Сексолог. Волошин А. В.».

Рука дрожит, когда я поднимаю ее, чтобы постучать. Сердце колотится где-то в горле. Внизу живота тянущее, ноющее ожидание, которое не покидало меня все семь дней.

Сегодня ночью я проснулась рядом со своим женихом, чувствуя пальцы Артема Сергеевича внутри себя. Представляя их двоих, свекра и его друга, их голоса, их прикосновения, их глаза.

Семь дней я ждала этого момента.

— Войдите, — слышу я низкий голос Андрея Владимировича.

Толкаю дверь. Захожу.

В кабинете тепло, пахнет дорогим парфюмом и чем-то древесным, успокаивающим. Шторы задернуты, горит только настольная лампа, создавая полумрак, в котором легче дышать.

Андрей Владимирович сидит в своем кресле, закинув ногу на ногу. На нем темно-синяя рубашка с закатанными рукавами, открывающая сильные предплечья с легкой порослью темных волос.

Взгляд зеленых глаз спокойный, изучающий, как у кота, который наигрался с мышкой и теперь решает, съесть ее или поиграть еще.

Рядом с ним, на диване Артем Сергеевич.

Мой свекор. Мой преподаватель. Мужчина, чьи пальцы были во мне в ванной, пока его сын был так близко.

На нем белый халат — он пришел прямо из отделения. Под халатом белая рубашка, галстук ослаблен, верхняя пуговица рубашки расстегнута. Он выглядит усталым и возбужденным одновременно.

— Здравствуй, Лизонька, — говорит он, и в его голосе слышится то самое, от чего у меня подгибаются колени. — Иди сюда. Не стой в дверях.

Я делаю шаг. Потом второй. Папка с документами выскальзывает из моих пальцев и падает на пол.

— Оставь, — бросает Андрей Владимирович. — Не до бумаг сегодня.

Я подхожу ближе. Останавливаюсь посередине кабинета, между ними, как в прошлый раз.

— Садись, — указывает сексолог на низкий пуф напротив себя.

Я сажусь. Пуф мягкий, почти лишает равновесия. Мои колени оказываются на уровне его коленей. Я чувствую запах его одеколона. Он терпкий, с нотками кожи и перца.

— Раздевайся, — произносит он ровно, как будто просит снять пальто.

Я смотрю на него. Потом на Артема Сергеевича. Оба смотрят на меня в ответ.

— Сегодня мы пойдем дальше, — объясняет Андрей Владимирович. —