Отвергнутая жена дракона. Мастерская живых кукол - Диана Фурсова

Диана Фурсова

Отвергнутая жена дракона. Мастерская живых кукол

Глава 1. Жена, которую списали

— С этой минуты Элина Вальд больше не имеет права называться хозяйкой моего дома.

Голос герцога Рейнара Вальда разошёлся по мраморному залу спокойно, ровно и страшно. Без крика, без гнева, без малейшего усилия, будто он не ломал чужую жизнь, а отдавал распоряжение переставить подсвечники перед ужином.

Элина стояла на середине родового зала и смотрела не на него, а на тяжёлый герб над высоким камином. Чёрный дракон, свернувшийся вокруг золотой башни, казался почти живым в дрожащем свете свечей. Его каменные глаза были вырезаны так искусно, что в них чудилось презрение. Или это просто весь зал смотрел на неё именно так — с холодным, сытым, безжалостным любопытством.

Вдоль стен сидели родственники Вальдов. Старшие лорды в тёмных камзолах, дамы с тяжёлыми украшениями у горла, молодые наследники боковых ветвей, похожие на воронов в праздничном оперении. Никто не возразил. Никто даже не сделал вид, что сочувствует.

Элина провела ладонью по складке серого платья, чужого и слишком тесного в груди. Ещё утром она не знала, как называется этот мир. Ещё утром она проснулась в незнакомой спальне, среди резных балдахинов и горящих без огня светильников, с чужим именем на устах служанки и чужой болью в теле. А к вечеру её уже вывели перед советом рода, как провинившуюся вещь, которую нужно было официально убрать из красивых комнат.

И самое странное — она не плакала.

Возможно, прежняя Элина плакала бы. Та женщина, чьё лицо теперь отражалось в тёмных окнах замка, наверное, умела опускать глаза, молчать и ждать милости от мужа-дракона. В памяти нового тела ещё плавали обрывки: короткая свадьба без радости, ледяные завтраки за длинным столом, шёпот служанок, письма без ответа, попытки быть удобной, незаметной, достойной.

Но та Элина исчезла. Или ушла так глубоко, что оставила после себя только имя, тонкие пальцы с обручальным кольцом и странную пустоту там, где должны были быть страх и покорность.

А нынешняя Элина слишком хорошо знала цену красивым приговорам.

В прежней жизни её тоже однажды списали. Не так торжественно, конечно, без гербов, драконов и родового собрания. Просто сказали, что авторские куклы больше никому не нужны, мастерская нерентабельна, аренда растёт, клиенты хотят дешёвую бездушную красоту, а не восстановленные вручную лица, не шёлковые ресницы, не платья, сшитые стежок к стежку. Тогда она собирала свои ткани в коробки и думала, что хуже унижения быть ничего не может.

Оказалось, может.

— Брак был заключён по настоянию старшего совета, — продолжил Рейнар.

Он стоял у высокого кресла главы рода. Не сидел, хотя имел на это право. Высокий, тёмноволосый, с холодным лицом и глазами цвета зимнего железа, он производил впечатление человека, которому никогда не приходилось просить дважды. В этом мире его называли драконом не только из-за крови. Власть в нём ощущалась даже в неподвижности.

Элина смотрела на него и пыталась понять, что чувствует. Чужая память подсовывала боль, привычное ожидание удара, обиду, от которой хотелось согнуться. Собственная же злость поднималась медленно, но уверенно, словно в глубине груди расправляла плечи.

— Этот брак не дал дому Вальдов ни союза, ни силы, ни наследия, — сказал Рейнар. — Леди Элина не сумела занять место, которое ей было предоставлено.

По залу прокатился тихий шорох. Кто-то поправил браслет, кто-то сдержанно кашлянул. У дальней колонны одна из дам склонилась к соседке, и в её улыбке было столько удовольствия, что Элине вдруг захотелось рассмеяться.

Не сумела занять место.

Какое именно? Место молчаливой тени? Место женщины, которую не приглашали в хозяйственные комнаты, не знакомили с управляющими, не допускали к родовым книгам и не спрашивали, чего она хочет? Место украшения, которое сперва поставили в зал, а потом решили, что оно не подходит к интерьеру?

Она не сказала этого вслух. Пока не сказала.

— Я понимаю, — медленно произнесла Элина.

Её собственный голос прозвучал тише, чем ей хотелось, но не дрогнул. Несколько лиц тут же повернулись к ней с новым интересом. Видимо, от прежней Элины ждали слёз, просьб или хотя бы побледневшего молчания.

Рейнар тоже посмотрел внимательнее.

— Что именно вы понимаете? — спросил он.

Элина подняла на него глаза.

— Что дом Вальдов очень бережно относится к вещам, которые считает полезными, и очень быстро избавляется от всего, что не сумел использовать.

В зале стало тише. Не громче — именно тише, до неприятного звона в ушах. Где-то за окнами ударил ветер, и тяжёлые стёкла едва слышно отозвались.

Рейнар не изменился в лице, но его взгляд потемнел.

— Осторожнее, леди Элина.

— Почему? — спросила она так же спокойно. — Меня уже лишили права называться хозяйкой. Чего ещё мне следует опасаться? Что у меня заберут уважение, которого здесь никогда не давали?

Старшая леди у камина возмущённо втянула воздух. Кто-то из молодых мужчин усмехнулся, но тут же замолчал под взглядом герцога.

Элина ощутила, как пальцы сами сжались на ткани платья. Не от страха. От того, что она впервые за весь этот кошмар почувствовала под ногами не пустоту, а тонкую, едва заметную опору. Слово, сказанное вслух, не разрушило её. Напротив, будто вернуло ей кусочек себя.

Рейнар сделал шаг вниз с возвышения.

— Вы сохраняете фамилию до особого распоряжения совета, — сказал он уже официальнее. — Вам будет выделено содержание.

— Сколько?

Вопрос вырвался быстрее, чем она успела его обдумать. В зале снова зашелестели. Женщина, которую только что публично отстранили от дома, не должна была спрашивать о деньгах с такой прямотой.

Рейнар едва заметно прищурился.

— Управляющий сообщит вам сумму.

— То есть сейчас вы не знаете.

— Это не предмет обсуждения на родовом собрании.

— Моё изгнание — предмет, а возможность не умереть с голоду после него — нет?

Слова прозвучали резче, чем следовало, но Элина не пожалела. Она слишком хорошо понимала: красивое “содержание” могло означать пару монет, зависимость от прихоти управляющего и бесконечные унизительные просьбы. А если в этом мире всё устроено хоть немного похоже на её прошлую жизнь, женщину без денег очень быстро загоняют туда, где она соглашается на любое условие.

— Леди Элина, — вмешался пожилой лорд с узким лицом и серебряной цепью на груди, — вы забываетесь.

— Напротив, милорд. Я впервые пытаюсь запомнить всё очень точно.

Элина повернула к нему голову и увидела, как дрогнули его тонкие губы. Он ожидал привычной покорности и, похоже, не знал,