Отвергнутая жена дракона. Мастерская живых кукол - Диана Фурсова

— Герцог, вы только что при всех лишили меня места в доме. Не надо украшать это заботой на пустом коридоре.

Его лицо осталось непроницаемым, но пальцы на перчатке слегка согнулись.

— Вы не понимаете здешних порядков.

— Возможно. Зато я понимаю простые вещи. Если человека выставляют за дверь, не нужно делать вид, что его провожают на прогулку.

Она пошла первой.

Коридоры замка оказались длиннее, чем подсказывала память. Стены тянулись тёмными панелями, между окнами висели портреты суровых мужчин и женщин, у каждого в чертах было что-то от Рейнара: линия скул, гордая посадка головы, ледяное спокойствие. Этот дом был создан, чтобы подавлять. Даже ковры глушили шаги так, будто заставляли людей вести себя тише.

Элина шла и пыталась не показать, что плохо ориентируется. Иногда чужая память подсказывала поворот, иногда подводила, и тогда приходилось выбирать наугад. К счастью, за ней всё же следовала молодая служанка с опущенными глазами — та самая, что стояла у двери во время собрания.

— Как тебя зовут? — спросила Элина, когда они поднялись по узкой лестнице.

Девушка вздрогнула.

— Мира, госпожа.

— Ты была приставлена к моим покоям?

— Да, госпожа. До сегодняшнего вечера.

Слова прозвучали тихо и виновато. Элина повернула голову. Мира была совсем юной, тонкой, с веснушками на носу и пальцами, покрасневшими от работы с водой и холодом. Она выглядела так, будто уже ожидала наказания за сам факт разговора.

— Ты не виновата, — сказала Элина.

Девушка подняла на неё удивлённые глаза и тут же снова опустила.

— Госпожа?

— Я говорю, ты не виновата. Не надо смотреть так, словно ты лично выселила меня в этот флигель.

Мира сглотнула.

— Про восточный флигель дурное говорят.

— Все говорят или только те, кто там никогда не был?

Девушка замялась.

— Я не знаю, госпожа. Слуги туда не ходят. Старший управляющий запретил. Сказал, что там вещи сами двигаются, двери открываются, а по ночам кто-то стучит изнутри шкафов.

— Значит, шкафы хотя бы пытаются общаться. Уже неплохо.

Мира испуганно моргнула, потом вдруг почти улыбнулась, но быстро спрятала улыбку.

Элина почувствовала к ней неожиданную благодарность. В этом доме, где каждый взгляд был ножом в кружевной обёртке, маленькая человеческая улыбка стоила дороже обещанного содержания.

В покоях прежней герцогини царил идеальный порядок. Слишком идеальный, нежилой. Кровать под вышитым покрывалом, туалетный столик с аккуратно расставленными гребнями, шкафы, где платья висели по цветам, шкатулки, коробки, сложенные ленты. Всё дорогое, красивое, почти бесполезное.

Элина остановилась посреди комнаты и вдруг ощутила такую усталость, что на миг потемнело перед глазами. Не слабость, не болезнь, а перегрузка: чужое тело, чужой мир, чужой муж, чужие враги. А теперь ещё нужно решить, какие вещи брать в неизвестную ночь, чтобы не оказаться полностью беззащитной.

— У нас мало времени? — спросила она.

Мира торопливо кивнула.

— Управляющий велел освободить комнаты до полуночи.

Элина медленно повернулась к ней.

— Как предусмотрительно. А сколько сейчас?

— Почти десять, госпожа.

Два часа.

Прекрасно. Изгнание с расписанием.

— Тогда слушай внимательно, Мира. Мне нужны не самые красивые вещи, а самые полезные. Тёплая одежда, нижнее бельё, простые платья, обувь, плащи, иглы, нитки, ножницы, ленты, куски ткани, если есть. Все шкатулки с моими личными украшениями тоже. Книги, бумаги, письма — отдельно. Всё, что выглядит как ключи, печати, списки, записи расходов, тоже отдельно.

Мира застыла с таким видом, будто услышала приказ начать осаду крепости.

— Госпожа, но украшения…

— Личные?

— Да, но…

— Значит, мои. Книги тоже мои?

— Думаю, да.

— Не думай. Складывай. Если кто-то спросит, скажешь, что леди Элина решила быть необычайно послушной и забрать ровно то, что ей принадлежит.

Мира кивнула и бросилась к шкафу. Элина подошла к туалетному столику, открыла первую шкатулку и увидела тонкие серьги, несколько колец, брошь с тёмным камнем. Слишком мало для жены герцога. Чужая память подсказала: многие подарки так и остались “родовыми”, то есть не её. Прежняя Элина благодарила даже за это.

Нынешняя закрыла шкатулку и положила её в дорожный сундук.

Потом она нашла корзинку с рукоделием.

И вот там, среди катушек, обрезков кружев, тонких игл и старых деревянных пялец, впервые за вечер почувствовала не злость, не страх и не растерянность, а почти болезненное узнавание. Пальцы сами потянулись к ткани. Полотно было плотным, хорошим, но вышивка на нём оказалась неумелой: неровные стежки, сбившийся узор, затянутый угол. Прежняя Элина, видимо, пыталась занять руки тем, чего от неё ждали благородные дамы.

Элина провела большим пальцем по кривой линии и тихо выдохнула.

С тканью она справится. С нитями справится. С деревом, лицами, швами, выкройками, платьями, восстановлением старых вещей — тоже. В мире могло быть что угодно: драконы, родовые советы, живая магия, жестокие браки. Но игла оставалась иглой. Нить оставалась нитью. Вещь, которую все считают испорченной, иногда просто ждёт рук, способных увидеть, где начался разрыв.

— Это тоже возьмём, — сказала она.

Мира обернулась.

— Корзинку?

— Всё рукоделие. И любые ткани, которые не прибиты к стенам.

Девушка уже не спрашивала. Она только кивнула и стала работать быстрее.

Через час у двери стояли три сундука и две корзины. Элина понимала, что это мало для новой жизни, но много для женщины, которую хотели вывести почти с пустыми руками. В одной корзине лежали ткани и швейные принадлежности, во второй — книги, письма, несколько тетрадей с хозяйственными заметками прежней Элины. Сундуки приняли одежду, обувь, бельё, плащи, шкатулки и всё, что могло пригодиться.

Управляющий явился без стука.

Высокий сухой мужчина с гладко зачёсанными волосами остановился на пороге и смерил багаж холодным взглядом.

— Леди Элина, распоряжение герцога касалось необходимого.

Она закрыла крышку последнего сундука.

— Именно его я и беру.

— Три сундука не выглядят необходимостью.

— Для мужчины, у которого есть замок, слуги, жалование и ключи от кладовых, наверное, нет.

Управляющий поджал губы.

— Часть предметов может относиться к имуществу дома.

Элина взяла верхнюю шкатулку, открыла её и показала скромные украшения.

— Это было подарено мне лично?

Он помолчал.

— Вероятно.

— Вероятно, я беру это с собой.

Она указала на корзину.

— Это мои рукодельные принадлежности?

— Да, но…

— Я беру их с собой.

Потом на книги.

— Это стояло в моих комнатах?

— Леди Элина, вы усложняете простое распоряжение.

— Нет, я впервые делаю его точным.

В коридоре за спиной управляющего стояли двое слуг, готовые нести сундуки. Элина заметила, что один из них опустил взгляд, скрывая улыбку. Управляющий тоже заметил и стал ещё суше.

— Восточный флигель не подготовлен к проживанию.

— Тогда вы, безусловно, сожалеете, что сообщили