Между стрoк - Оливия Хейл

— Мы сделаем, — говорит Эйден.

Его слова полны уверенности, но между бровями у него пролегает морщина. Я задаюсь вопросом, насколько он действительно вовлечен во весь этот процесс.

Он хочет мемуары?

Ему всего тридцать с небольшим.

Но «Титан Медиа» в последнее время оказалась в центре скандала. Появилась новость, что бывший генеральный директор был обвинен в хищении и мошенничестве. Компания почти обанкротилась.

Мы вместе с семьей радовались, что она пошла ко дну.

Осознание того, что я даже не знала об этом человеке самых элементарных вещей, даже его имени, заставляет меня хмуриться. Мне нужен доступ к информации, чтобы я могла выполнить свою работу.

И я даже не знаю, хочу ли я этого доступа.

— Думаю, это все. Вся коммуникация будет проходить через меня, — говорит Эрик. — У вас есть мой номер, я всегда на связи.

Я смотрю сначала на Эрика, а потом на Эйдена, который отвечает мне нечитаемым взглядом.

Я не могу понять, о чем он думает.

— У меня не будет вашего номера? — спрашиваю я.

Эйден моргает, но не отводит взгляд. И не отвечает сразу. Унижение тяжелым грузом ложится на мои плечи, усугубляя бурю, уже бушующую внутри меня, но я не отвожу взгляда. Я дала ему свой номер. Он сказал, что позвонит.

Но так и не позвонил.

— Мистер Хартман решил, что...

Эйден прерывает Эрика, поднимая руку.

— Можно поговорить с мисс Грей наедине, Эрик?

Брови Эрика взмывают вверх. На мгновение на его лице появляется напряженное выражение, как будто он беспокоится, что сделал что-то не так. Похоже, Эйден внушает уважение окружающим, или, по крайней мере, страх и желание угодить.

Интересно, как ему это удается.

— Конечно. У вас есть... четыре минуты до следующей встречи.

Эрик уходит, и дверь за ним закрывается с резким звуком, который зловеще раздается в тихом помещении.

Эйден снова проводит рукой по подбородку, и в его глазах появляется искра. У меня перехватывает дыхание. Я понятия не имею, что будет дальше.

Могу ли я написать эти мемуары?

— Так ты и есть тот самый литературный раб? — спрашивает он.

— Да.

— Невероятно.

Его голос становится глубже, в нем слышится что-то вроде разочарования.

— Я не могу поверить, что мы...

Я качаю головой.

— Знаешь, правильным было бы, если бы я ушла отсюда и разорвала контракт, потому что я не могу быть беспристрастной.

— А нужно ли быть беспристрастным, чтобы писать мемуары по заказу человека, о котором они будут? — сухо спрашивает Эйден. — Они же не будут представлены перед комиссией беспристрастных судей. Никому не нужно знать о Юте.

— Будем надеяться, что и не узнают.

Особенно Вера.

Эти мемуары должны доказать, насколько я отточила свое писательское мастерство. Она сказала мне, что это будет деликатная работа. Сложная работа.

— Ты генеральный директор «Титан Медиа», — говорю я.

Это звучит как обвинение.

Эйден кивает.

— Да. Уже почти два года.

Два года. Но прошло уже более девяти лет с тех пор, как я участвовала в первом взрывном сезоне «Риска». С тех пор шоу транслируется ежегодно. Оно одно из самых популярных на канале.

Его канале.

— Ты хочешь мемуары, — говорю я.

Мой мозг окончательно запутался.

Эйден продолжает поглаживать подбородок, его лицо напряжено.

— Компания хочет мемуары, да. Для тебя подготовлен пакет с информацией. Эрик передаст его тебе после встречи.

Я смачиваю губы. Они действительно ничего не знают обо мне и моей истории. Этого нет в моем резюме... и я выгляжу не так, как раньше. Не то чтобы у меня была фотография в резюме или что-то в этом роде.

Смогу ли я это сделать?

Глаза Эйдена прожигают меня насквозь. Несмотря на всю его странность, отсутствие бороды, костюм, властный вид, его взгляд такой же, как и в той гостинице в Юте.

— Что скажешь, Шарлотта? — спрашивает он.

В его голосе слышится вызов, опасный вызов.

— Я смогу оставаться профессионалом все эти месяцы. А ты?

Я годами работала ради такого проекта. Бросалась в новые вызовы с головой. Новые мемуары, новые города, новые темы.

Но я стала сильной. Мне пришлось стать такой.

Я протягиваю руку через стол. Его ладонь встречается с моей, и теплые сухие пальцы крепко сжимают мою руку.

— Конечно, — говорю я.

Глава 8

Эйден

Гребаные мемуары.

Я провожу рукой по лицу. Щетина грубая на ощупь, и я знаю, что сегодня вечером перед ужином с инвесторами мне нужно снова побриться.

Я не должен был на это соглашаться.

Но какой у меня был выбор? Либо успокоить совет директоров... либо потерять возможность расширить «Титан Медиа» в нужном направлении. В направлении, в котором мы все должны двигаться.

Модернизация, технологии, стриминг. С каждым днем мы теряем еще одну возможность создать что-то долговечное. Поезд уже почти ушел, и нам нужно запрыгнуть в последний вагон.

Это единственный способ действительно поставить компанию на ноги и подготовить ее к будущему. И доказать свою состоятельность всем, кто хотел бы видеть, как я проигрываю.

В совете директоров девять членов, включая двух старых друзей моего отца. Единственные, кого я пока не смог заменить. Но они скоро уйдут на пенсию, даже если мне придется их к этому подтолкнуть силой.

Совет директоров сейчас моложе, чем был, когда компанией руководили мой отец или дед. Отчасти из-за чистой необходимости. Когда мошенничество отца было раскрыто, совет директоров был виноват почти так же, как и он. В конце концов, корпоративный надзор — это их работа.

А надзора было очень мало.

Нынешний совет директоров хочет создать новый имидж «Титан Медиа».

Я поворачиваюсь на стуле и смотрю на город. Я бы сейчас предпочел быть где угодно, только не здесь. На холмистой местности Юты. В национальном парке Джошуа-Три. На пляже в экзотическом месте.

Мемуары не обо мне. Не совсем. Я знаю это, совет директоров знает это, и вскоре это узнает и Шарлотта. История будет о моем отце: о моих отношениях с ним, о его судебном процессе и о сроке, который он сейчас отбывает. И она закончится прекрасным триумфом — как я возглавил компанию и спас ее от разорения в последний момент.

Это мемуары о моей жизни, по крайней мере, о ее части, но на самом деле они о «Титан Медиа». Ее разберут на части таблоиды и деловые СМИ в поисках интересных фактов, которые они смогут разместить на веб-страницах, в газетах или через несколько лет превратить в сенсационный документальный фильм.

Совет директоров хочет бестселлера, который