Между стрoк - Оливия Хейл

Они хотят контролировать повествование.

Это история моей семьи, которая будет представлена как жертвенный агнец на красивом маленьком блюде, чтобы публика могла ее разорвать на куски. Ну что ж.

Я согласился подготовить первый черновик за два месяца. Жесткий срок сдачи в обмен на одобрение советом директоров моей новой инвестиции. Они подпишут все документы, как только черновик окажется в их почтовых ящиках.

Но я никогда не собирался облегчать задачу мемуаристу.

Они хотели узнать мои секреты? Мою личность, моих демонов, инсайдерскую информацию о моей семье? Им придется вытягивать это из меня. Эти мемуары должны стать средним пальцем совету директоров, а бедная писательница станет случайной жертвой на этой корпоративной войне.

Но вчера дверь открылась, и вошла она... Шарлотта. Я получил информацию о приглашенном авторе перед встречей. Имя было то же самое, конечно. Но каковы были шансы? Фотографии не было. Никаких других подсказок.

Например, что писательница любит путешествовать в одиночку по великолепным национальным паркам нашей страны.

Ничего такого.

Но она была там. Шарлотта Грей.

Стояла в моем офисе в темно-синих джинсах, серой блузке, с длинными светло-каштановыми волосами, волнами обрамляющими ее эльфийской лицо. Ярко-голубые глаза и пухлые губы.

Она смотрела на меня так, будто попала в кошмарный сон.

Шансы на то, что мы снова встретимся, были астрономически малы. Настолько малы, что, если бы она была лотерейным билетом, я бы выиграл миллионы.

Миллионы.

В ее глазах мелькнула паника. Я был готов отправить Эрика прочь, чтобы дать ей понять, что, если она хочет расторгнуть контракт, она может уйти. Но потом она собралась с силами. Выпрямила плечи, встретила мой взгляд и заговорила с нарочитым профессионализмом.

Это было чертовски интригующе. Она вся такая чертовски интересная. Прямо как в Юте. Компетентность и уязвимость сосуществовали в ее ослепительном умном взгляде.

Ситуация усугубляется тем фактом, что она дала мне неправильный номер телефона. Она отмахнулась от меня, и мы оба это знаем.

Но нам все равно придется работать вместе целых два месяца.

Мой взгляд останавливается на вертолете вдали. Он пролетает над раскинувшимся внизу Лос-Анджелесом, городом, который иногда заставляет меня чувствовать себя королем, а иногда вызывает клаустрофобию. Это место, где я вырос, моя крепость.

Моя гордость это выдержит.

Должна выдержать. В конце концов, что такое пренебрежение? Она не хотела больше, чем одну ночь. В моей жизни тоже бывали моменты, когда я не хотел большего. Ничего личного.

За исключением того, что, как и всегда в первый раз, секс был чертовски потрясающим. У меня было ощущение, что он станет еще лучше, если мы узнаем друг друга поближе. Я видел в ее глазах, что в ней есть потенциал, который нужно раскрыть...

Ладно. Может, моя гордость была уязвлена.

И последствия мучили меня в течение нескольких недель после той ночи в Юте. Мои мысли регулярно возвращались к ней, и не раз с оттенком горечи. Очевидно, я сыграл свои карты чертовски неправильно, раз она почувствовала необходимость дать мне фальшивый номер.

И теперь мне придется проводить с ней время каждую неделю.

Было мелочно с моей стороны сказать ей, что я предпочитаю общаться по электронной почте. Но я был зол, сидя там и видя, как она сидит напротив меня с блокнотом в руке, смотря на меня серьезными и широко раскрытыми глазами, как будто она полностью посвятила себя профессиональной задаче.

Она не дала мне свой номер... Я не дал ей свой.

Злость. Гордость. Это эмоции, которые я ненавижу в себе. Эмоции, которые стали причиной падения моего отца. Но вот он я, охваченный ими же.

Мое детство было идиллическим по всем общепринятым стандартам. Привилегированным. Многомиллионный дом в Брентвуде, а позже в Малибу. Две собаки, частная школа, много друзей, спорт. Младшая сестра.

Оглядываясь назад, я почти стыжусь того, насколько все было хорошо.

Даже с учетом всех маленьких трещин, которыми была покрыта жизнь нашей семьи. Едва заметными для ребенка, но очевидными для взрослого, анализирующего свое прошлое. Повышенные голоса за дверью спальни. Ссоры, которые замалчивались. Праздники, на которые папа приходил с опозданием. Когда мама делала вид, что все в порядке. Жестокие слова моей бабушки о моем отце.

Мне было двадцать девять, когда появилась первая новость. На первой странице. Компания, которую построили мои дедушка и бабушка и которую унаследовал мой отец, попала в новости. И повод был отнюдь не позитивным.

А я был слишком глуп и слишком амбициозен, чтобы позволить продать ее тому, кто предложит самую высокую цену. Я стал генеральным директором два года назад, после того как большинство членов совета директоров компании были насильно заменены, и все думали, что я потерплю неудачу.

Включая меня самого.

Компания с идеальными финансовыми отчетами теперь была в руинах. Необходимо было продать часть активов. Уволить людей. В то же время мой отец находился под стражей и ждал суда.

Падение золотой семьи.

Это был один из заголовков, опубликованный в небольшом журнале, который читала культурная элита, но я так и не смог отделаться от мысли о точности этого утверждения.

Прошло два года с того дня, и я не хочу переживать то время заново. Но Шарлотта заставит меня это сделать.

В мою дверь резко стучат. Я поворачиваюсь на стуле, но дверь открывается, прежде чем я успеваю сказать хоть слово.

В комнату входит блондинка. В ее волосах блестят медовые пряди, которых не было, когда я видел ее в последний раз. На лице застыла широкая улыбка.

Она практически прыгает по комнате.

— Ты выглядишь счастливой, — говорю я ей. — И ты должна была сначала позвонить.

Мэнди машет рукой.

— Конечно, нет, я всегда желанная гостья. Это ты мне так сказал.

— Могу я отозвать свои слова?

— Нет.

Она наклоняется, чтобы быстро поцеловать меня в щеку, и ее красная сумка задевает бумаги на моем столе. Она едва не опрокидывает кофейную чашку.

— Ты как будто не в настроении. Что случилось?

— А что не случилось? — спрашиваю я. — Каждый день новая проблема.

— Да, да, быть генеральным директором очень тяжело, — говорит она и опускается на стул напротив моего стола. — Но дело не только в этом. Тебя что, сегодня утром доска для серфинга по голове ударила?

Я бросаю на сестру уничтожающий взгляд.

— У меня больше нет времени на серфинг.

— Ладно, так в чем же дело?

Она откидывается на спинку стула, на ее лице сияет широкая