Русалка Асфальта - Ладиса Крегер

— Хватит! — я стукнула кулаком по стене. Кир изумленно уставился на меня. — Я не тень! Я никогда ни с кем не сражалась! Я жила обычной человеческой жизнью. — Тут я немного слукавила, но не рассказывать же ему свою биографию, верно?

— Это ложная память, Ладиса. Все твои воспоминания из реального мира принадлежат твоей хозяйке. А ты… ты просто забыла все то, что помнила про Аварийку. Или, как говорят, движители, забуксовала. Ты всегда была тенью. Иного просто не может быть. — Парень замолчал. А я лишь качала головой. Происходящее казалось кошмарным сном. Мне надо проснуться, подумала я. И ущипнула себя за бедро.

— Ты чего? — спросил Кир.

— Хочу проснуться.

— Не волнуйся, рано или поздно ты все поймешь. Если, конечно, выживешь. Хорошо, что мы поговорили. Во всяком случае, мне теперь понятно, от чего ты такая странная.

— Странная?

— Ты потеряла память. Аварийная амнезия.

— Старуха тоже так сказала.

— Старуха?

— Ну в кафе.

— А. Да, она торговка. Ей повезло закрепиться на Обочине. Далеко не всем выпадает такой шанс. Аварийка презирает обочечников и редко балует их, если, конечно, они не решаются стать аварийщиками. — Кир тяжело вздохнул. — Ладно, Ладиса. Я не знаю сможешь ли стать русалкой, но тебе дали месяц. В течение него я буду учить тебя.

— Чему? Охоте на людей?

— Выживанию, Ладиса. Выживанию в Аварийке. Тебе нужно научиться нормально плавать, сражаться за свою жизнь, искать плюсы…

— И жертв… — закончила за него я, содрогнувшись.

— Ладиса, среди пешеходов, пассажиров и водил в Аварийке встречаются хищники пострашнее русалок. Не будь нас Двуногие давно бы перебили друг друга. На асфальте идет война, бесконечная дорожная война. И начали ее вовсе не русалки. Думаю, со временем ты кое-что поймешь. Если, конечно, выживешь, — добавил он, хлопнув меня по плечу, а затем закончил: — Ладно, поплыли, покажу тебе твой новый дом.

15.

Новый дом.

Мне ведь и вправду здесь теперь жить. Пусть и какое-то время. Пока я не освоюсь в этом новом жутком мире. Однажды мы с мамой из него вырвались. Значит, и я сама вырвусь. Не важно: асфальт или море. С этим разберемся позднее. Я выживу и вернусь к маме.

И таких как Игорь к себе больше и близко не подпущу!

Подонок.

Ведь это все из-за него!

Подлодка поражала размерами. Поначалу я считала шаги, но потом отказалась от этой затеи. Кир постепенно свыкался с ролью наставника:

— В каждой машине дремлет чудище. И иногда, в Аварийке, его можно пробудить. Способных на подобное называют ныряльщиками.

— Ныряльщиками? — переспросила я.

Мне бы блокнот. Иначе точно запутаюсь.

У меня голова шла кругом от всех этих новых названий. Движители, обочечники, аварийщики. Теперь еще и ныряльщики.

Экскурсия продолжилась.

Подлодка состояла из двух палуб, каждая из которых формально разделялась на три отсека. Верхняя палуба — на жилой, чернильный и боевой отсеки. Нижняя — на трюмный, шлюзовой и сгоревший. Последний раньше назывался иначе, но после встречи подлодки с каким-то особо злобным чудищем, превратился в руины и получил такое название.

— Аварийные чудища враждуют друг с другом, — объяснил Кир. — Нередко и между ними происходят Столкновения. В тот раз нашим противником стал Автолов. Он был в пять раз крупнее нашего чудища. Стрекач только чудом успел удрать.

Также наставник предостерег от прогулок по нижней палубе.

— Обшивка внизу как решето, а здешние глубины кишат монстрами. Будешь бродить по нижним отсекам одна, легко можешь стать добычей заплывшей на борт пираньи.

— А наверх они заплывают? — спросила я, вспомнив лестницу, возле которой мы повстречали Сирену, когда Кир только притащил меня сюда.

— Бывает и такое, но редко. Завтра найду для тебя какой-нибудь нож. Со спрутом ты не справишься, но от пираньи авось отобьешься.

Жилой отсек — самый крохотный, но и самый захламленный: ящиками, грудами железок, словно русалки натаскали сюда барахла со всей Аварийки.

— Можешь занять любую пустую каюту, — разрешил Кир.

— А где твоя?

— Вон та черная дверь, но соседями нам лучше не быть.

— Почему?! — При мысли, что мне придется остаться наедине с тишиной воды, нарушаемой лишь зловещими стонами переборок, меня охватил ужас.

— Из-за Сирены, — тяжело вздохнув, объяснил ситуацию парень. — Ее каюта сразу напротив моей. Тебе не стоит слишком часто попадаться ей на глаза.

Я кивнула. Сирена пугала меня больше, чем тишина.

Осмотрев дюжину свободных кают, я остановила свой выбор на угловой каморке с одним лишь гамаком, но зато с иллюминатором. Пусть и маленьким, размером с ладонь, но хотя бы таким. Без мебели пока обойдусь. Не до нее. Жилище Сомоусого находилось в метрах ста от меня. Не так уж и далеко, но и не близко.

— Постарайся поспать, — посоветовал Кир на прощание.

— А ты надолго? — забеспокоилась я, но он заверил, что вернется ровно через шесть часов, чтобы провести мою первую тренировку.

16.

Совсем не так я представляла себе русалочий мир. В маминых сказаниях русалки ели серебром с золотых тарелок, а здесь мне предстояло жить фактически в тюремной камере.

Я открыла дверь и полязгала железным засовом.

— Ты новенькая?

Я вскинула голову. Из каюты напротив выглядывала девушка. Светловолосая, в черной мотоброне, облегающей точеную фигурку.

Я приняла ее за байкершу, но обозвала иначе:

— Двуногая?

— Не больше, чем ты! — возмутилась байкерша. Ее рука дернулась к кинжалу на поясе, но замерла на полпути. Неужели я ляпнула что-то не то?

— Прости. Я не знала, что здесь есть еще люди.

— С тобой нас теперь будет трое, — поморщившись, ответила девушка и представилась: — Меня зовут Ника. И не называй меня Двуногой. Это оскорбительно.

— Хорошо-хорошо, — я примиряюще подняла руки. И тоже представилась. Нике понравилось мое имя. А потом она спросила:

— Значит, ты новая девушка Кира?

— С чего ты взяла?

— Так говорят.

— У некоторых язык, что второй плавник... — проворчала я, припомнив одну из маминых присказок.

— Как? Как ты сказала? — соседка захлопала в ладоши, но почти сразу помрачнела и спросила: — А сколько времени тебе дали, Ладиса?

— Месяц, — созналась я, догадавшись о чем она.

— Это очень мало!

— Да? — Я посмотрела на ее шею. Жабры на ней говорили сами за себя. Она была в том же положении, что и я. Кстати, с виду они и впрямь были как изолента, но красная, а не привычная синяя. Интересно, почему она стала перерождаться? Если начало своего превращения я связывала со своим происхождением, то в чем причина здесь?

— Мне дали два года, — призналась байкерша.