Наследник для бывшего - Аделинна Хилл

Инстинктивно пячусь назад. Понимаю, что оказалась в капкане, как только спиной чувствую прохладу стены.

Он не даёт мне и секунды на передышку. Руки, широкие и сильные, словно стальные прутья, расставляет по обе стороны моей головы, буквально припечатав меня к стене. Я прекрасно чувствую жар его мощного тела, его тяжёлое дыхание на своих волосах. Он с шумом втягивает носом воздух, словно пытаясь вдохнуть мой запах, отыскать в нём что-то до боли знакомое, или наоборот, чужое.

– Давно не виделись, Дарина... Что ты здесь забыла? Неужели решила заявиться спустя столько времени? – подаёт голос. Наконец вскидываю подбородок и встречаюсь с самыми ненавистными и одновременно родными глазами.

Столько лет прошло, а я до сих пор помню всё. Не смогу забыть. Слишком многое связывает нас до сих пор, не позволяя стереть из памяти воспоминания о неасчастном прошлом.

Илья смотрит на меня в упор, сканируя словно рентгеновский луч. Выражение его лица не предвещает ничего хорошего для меня. Тёмные брови сведены к переносице, челюсти крепко сжаты. Тёмные глаза медленно скользят по моему лицу, словно пытаются что-то выпытать, прочесть меня от и до. Я буквально ощущаю неконтролируемую ярость, которая бурлит в нём. Интересно, на что именно у него такая реакция?! Ответ, я думаю, очевиден... – И-извини? Вообще-то... Даже не успеваю ничего сказать. Взглядом подавляет всё желание оправдаться. – Тебя не было в городе два года, исчезла из поля зрения, а сейчас вдруг решила вернуться... Не находишь это странным? Неожиданно, мой подбородок оказывается в его пальцах. Опомнившись, отталкиваю его от себя. Вот только никакого эффекта это действие на него не производит. Закиров стоит, даже не шелохнувшись, будто скала. У меня не хватает силёнок, чтобы оттолкнуть от себя эту глыбу льда. Словно хищник он продолжает нависать надо мной, пугая этим до жути. – Что ты несёшь? – цежу сквозь зубы, – Если до тебя не доходит, то я приехала на день рождения своей лучшей подруги. О тебе и речи не было! – Если ты думала, что стоит тебе появиться в моём кругу, я тут же забуду про твои махинации, ты либо очень наивна, либо же действительно не поняла всю серьезность той ситуации, – проговаривает он с раздражением. Внутри меня всё обрывается. Так вот как он считает?! В его понимании, я пришла сюда специально, дабы снова соблазнить?! Что за чушь? Но в его взгляде не ни единой возможности переубедить. – Знала бы, что ты здесь будешь, то бежала бы без оглядки из этого проклятого города. Поверь мне, Закиров, ты – последний человек, которого я бы хотела видеть в своей жизни! Так что будь так добр, дай пройти! Проговариваю на одном дыхание, голос постепенно повышается. Пальцы мои дрожат и сжимаю их в кулак. Губы подрагивают, а на глазах наворачиваются предательские слёзы. Не знаю, что именно сдерживает меня от истерики. Откуда вообще взялись силы сдерживаться, непонятно... Его челюсть сжимается, желваки на шее начинают играть. Злится, ещё пуще прежнего. Недолго думая, Илья грубо хватает меня за локоть и приближает к себе вплотную. Жгучая боль пронзает руку, распространяясь от локтя к плечу. Стону от неприятных ощущений, из последних сил пытаясь вырваться. Силы оказываются на исходе и слёзы, которые я так старательно сдерживала, обжигая щеки, выступили наружу.

— Ты мне спасибо должна сказать за то, что под статью не попала, — звучит тихо с угрозой, прищурив глаза он всё также больно сдавливает мой локоть, — Учти, Дарина, впредь я не буду таким добрым! Поэтому мой тебе совет, не смей больше попадаться мне на глаза!

За что? Почему? Как может человек, когда-то признавшись в любви, говорить такие вещи? Неужели, эти слова были выброшены на ветер? – Да с радостью! – кричу и упираюсь свободной ладонью ему в стальную грудь и также тщетно пытаюсь его отлепить от себя, – Пусти! И больше не приближайся ко мне, понял? Ты сам ко мне подошёл! Ну всё, это было последней каплей, переполнившей чашу моего терпения и унижения! Размахиваюсь и хочу влепить пощёчину по его наглой морде. Но не успеваю... Его рука молниеносно перехватывает мою и с силой сжимает запястье. Вскрикиваю от боли. Кажется, завтра на моём запястье останутся отчетливые отметины-синяки. Закиров снова придавливает меня к стене, на этот раз намного жёстче, а бёдрами сильнее прижимается к моим. О, господи... Нижней частью живота сквозь тонкую ткань платья чувствую его твёрдое дикое желание. На мгновение застываю как парализованная и не успеваю опомниться.

Время замирает. Весь мир сужается до этого душного пространства, до звука моего собственного прерывистого дыхания и его бешеного пульса, который я чувствую кожей. Расстояние между нами исчезает, превратившись в вакуум, в котором нет кислорода — только его гнев и моё отчаяние.

До искр в глазах сжимает волосы на макушке и не давая увернуться с напором проталкивает свой язык в мой рот. Что есть силы пытаюсь вырваться. Пульс зашкаливает, стучит в висках, Он больно прикусывает мою нижнюю губу и, проникнув ещё глубже, продолжает дико сминать мои их.

Глава 9

Стоит мне только переступить порог нашей коммуналки, как на меня обрушивается привычный, въевшийся в стены коктейль запахов: жареный лук, старые обои и едва уловимая сырость. После дорогого ресторана этот мир кажется почти нереальным, картонным.

— Матерь божья, Дарина! Что с тобой? — Валя вырастает передо мной так внезапно, словно всё это время караулила в тени вешалки. Она всплескивает руками, едва не задевая меня подолом своего вечно помятого халата в жуткие розовые цветочки. — Выглядишь так, словно за тобой маньяк три квартала гнался... Или привидение в лифте увидела.

Я замираю, судорожно сжимая ручку сумки. Внутри всё дрожит. Валя — моя соседка, подруга и по совместительству единственная опора в этом городе. Она сидит с Тимошей, когда я задерживаюсь, и, пожалуй, знает меня слишком хорошо.

Невысокая, уютно-полноватая, в свои тридцать она обладает пугающим даром — видеть людей насквозь. Вот и сейчас её карие глаза сужаются, превращаясь в две острые щелочки. Она сканирует моё лицо, бледное до синевы, мои растрепанные волосы и… губы. Мне кажется, они до сих пор горят, распухшие от его властного, безумного поцелуя.

Мы живем здесь два с половиной года. Общая кухня, где вечно кипит чей-то чужой суп, скрипучие половицы, по которым нужно