В годовщину развода. (не)бывшие - Слава Зорина

Я понимал, то, что собираюсь сделать, незаконно. Установка камер слежения в чужой квартире без разрешения — это вторжение в частную жизнь. Но что мне оставалось? Если Даша правда делает то, о чем говорит Соня, моя дочь в опасности. И я не могу сидеть сложа руки.

В пятницу утром я позвонил Ясе.

— Что-то случилось? — она звучала замучено.

— Нет, просто хотел спросить… Соня оставила у меня игрушку. Можно я завезу ее сегодня днем, пока вас нет дома? У меня встреча рядом с вашим районом.

Пауза.

— Какую игрушку?

— Зайца. Пушка.

— Он здесь, Вадим. Она его не оставляла.

Черт. Я облажался.

— Точно? Мне показалось… ладно, наверное, перепутал.

— Ты в порядке?

— Да, просто много работы. Извини, что побеспокоил.

Я положил трубку, выругался про себя. Придется действовать по-другому. В субботу днем, когда заберу Соню, попрошу зайти в квартиру за чем-нибудь. За ее книжкой или рисунком. И установлю камеры тогда.

Суббота. Я приехал за дочкой в десять утра. Яся открыла дверь сама — бледная, с синяками под глазами. Беременность явно давалась ей тяжело, и мне хотелось обнять ее, сказать, что я рядом, что помогу. Но я не имел права, я сам во всем виноват.

— Привет, — сказала она сухо.

— Привет. Соня готова?

— Почти. Она забыла раскраску в комнате, пойду принесу.

— Подожди, я сам схожу. Помню, где ее комната.

Яся колебалась, но кивнула. Я прошел по коридору, зашел в Сонину комнату. Быстро установил одну камеру за шкафом, вторую — на книжной полке за игрушками. Камеры были крошечными, незаметными. Потом вышел в гостиную, сделал вид, что поправляю шнурки, и прикрепил третью камеру под журнальным столиком. Четвертую засунул за кухонный шкафчик, когда попросился попить воды.

Все заняло минут десять. Я вернулся с раскраской, отдал Соне, и мы уехали. Гребаный Джеймс Бонд, я только что установил скрытые камеры в квартире бывшей жены. Если она узнает, я труп!

Но если Даша действительно делает то, о чем говорит Соня, у меня будут доказательства.

В воскресенье вечером, когда отвез дочку домой, я вернулся к себе и открыл приложение на телефоне. Записи начали накапливаться с субботнего вечера. Я перемотал на понедельник — день, когда Яся на работе, а Людмила Сергеевна с Сонечкой ушли на прогулку.

Сначала ничего не было. Пустая квартира, тишина. Потом, в два часа дня, входная дверь открылась.

Я замер, уставившись в экран.

В кадре появилась, мать его, Дашка! Светлые волосы, узкие джинсы, кожаная куртка. Она зашла, закрыла дверь за собой, огляделась. У нее были ключи!! Откуда, черт возьми, у нее ключи⁈

Она прошла в гостиную, открыла окно настежь. Потом направилась на кухню, достала из шкафа какую-то коробку, поставила ее на нижнюю полку — туда, куда Соня могла дотянуться. Я присмотрелся, похоже на таблетки.

Даша ходила по квартире минут десять, что-то перекладывала, переставляла. Потом ушла так же тихо, как пришла.

Я пересмотрел запись три раза. Руки тряслись. Она действительно приходила. Специально создавала опасные ситуации для моей дочери. Зачем? Месть? Желание причинить боль Ясе?

Я перемотал дальше, на вторник. На этот раз камера с детской площадки — та, что я установил позже, когда понял, что одной квартирой не обойдется. Людмила Сергеевна сидела на скамейке, читала книгу. Соня играла на горке, каталась, смеялась. И тут в кадре появилась наша стремная нянька. Она подошла к дочке, присела рядом, что-то сказала. Соня улыбнулась, кивнула. Даша достала из кармана маленькую коробочку, протянула ей. Дочка взяла, спрятала в карман куртки.

Людмила Сергеевна ничего не заметила — она была увлечена книгой.

Даша ушла через минуту, а я сидел с телефоном в руках и понимал, что происходит нечто ужасное. Она следила за Соней, знала ее расписание, знала, где и когда она гуляет и у нее был доступ к квартире.

Я сохранил все записи на флешку, сделал резервные копии. Доказательства были. Но что с ними делать? Если покажу Ясе, она спросит, откуда у меня камеры. Признаюсь — она подаст в суд за незаконную слежку. Не признаюсь — не поверит.

Если пойду в полицию, мне тоже зададут неудобные вопросы. А Даша может все отрицать, сказать, что монтаж.

Мне нужен план. Продуманный, четкий. Я должен защитить дочку, но не подставить себя под удар. И главное — убедить Ясю в том, что угроза реальна.

Я закрыл ноутбук, прошелся по кабинету. За окном стемнело, город засиял огнями. Где-то там, в этой квартире на шестом этаже, моя дочь спала, не зная, что какая-то больная на голову девчонка хочет ей навредить. А Яся, беременная и измотанная, пыталась все контролировать одна, не подозревая, что опасность бродит прямо под носом.

Я должен что-то делать. И быстро.

Потому что если случится хоть что-то с Соней, я себе этого не прощу.

Глава 9

Я проснулась с металлическим привкусом во рту. Опять. Третье утро подряд. Язык будто обложили фольгой, а слюна казалась горькой, едкой. Я встала, добрела до ванной и прополоскала рот, но вкус не ушел.

По идее, токсикоз должен был отступать, но он только крепчал. Меня рвало по три-четыре раза в день, голова кружилась так, что приходилось хвататься за стены, а слабость была такой, что подняться с кровати казалось подвигом.

Вчера я снова была у врача, доктор изучила повторные анализы и хмурилась.

— Странно, — сказала она, снимая очки. — Показатели не критические, но симптомы у вас как при тяжелом токсикозе. Вы точно соблюдаете все рекомендации? Витамины пьете? Питаетесь нормально?

Я кивнула. Ведь действительно делала все, что она велела, я ж не враг себе и своему ребенку! Ела понемногу, но часто, пила мятный и имбирный чай, грызла крекеры, принимала витамины. И еще заваривала травяной сбор, который мне когда-то посоветовала знакомая акушерка, от тошноты и для успокоения. Пила его месяца два уже, с тех пор, как узнала о беременности.

— Может, это просто индивидуальная реакция? — предположила я.

— Может быть. Но если к следующей неделе не станет лучше, придется класть вас в стационар. Такое состояние опасно и для вас, и для ребенка.

Я вернулась домой подавленная. Стационар — это крах. Бизнес останется без меня, Соня будет переживать, все посыплется. Но если не лягу — могу потерять малыша.

Вечером Людмила Сергеевна ушла в семь, как обычно. Соня играла в своей комнате, строила замок из конструктора. Я решила заварить себе тот самый травяной сбор — хотя бы попытаться успокоить желудок перед