В годовщину развода. (не)бывшие - Слава Зорина

тебя. И вместо того, чтобы сказать об этом, я закрылся. А потом нашел самый тупой и разрушительный способ справиться с этим страхом… Я не прошу тебя простить меня, — продолжил Вадим. — Не прошу вернуться. Просто хочу, чтобы ты знала, я работаю над собой. Продолжаю посещать спеца, пытаюсь стать лучше. Не для того, чтобы ты меня приняла обратно, а чтобы быть нормальным отцом для Сони и для нашего будущего ребенка. Чтобы не облажаться снова.

Я посмотрела на этого мужчину, который все еще был моим мужем. А ведь мы так и не подписали документы. Предварительно разделили имущество, адвокат пару позвонил, пригласил на встречу, но я была в мыле и вечных делах, а Вадим не настаивал. Мне очень захотелось ему поверить, возможно, впервые за все эти месяцы.

— Спасибо, — сказала я тихо. — За то, что установил камеры. Если бы не ты, вряд ли удалось бы так однозначно доказать ее влияние на Софу и проникновение в квартиру. Да и вообще, неизвестно, чем бы все закончилось.

Он кивнул, отвел взгляд.

— Я должен был защитить вас. Вы моя семья, моя ответственность.

— Мы больше не семья, Вадим.

— Для меня все еще семья, и всегда будем.

Повисла тишина. За окном шел дождь, капли барабанили по стеклу. Я закрыла глаза, положила руку на живот. Малыш. Мой ребенок, который чудом выжил.

— Я все еще злюсь на тебя, — призналась, не открывая глаз. — Очень сильно. И не знаю, пройдет ли эта злость когда-нибудь.

— Понимаю.

— Но ты спас нас. Соню, меня, нашего малыша. И за это я тебе благодарна.

Он сжал мою руку. Я не отдернула.

— Я буду рядом, сколько потребуется, — сказал он. — Если нужна помощь с Соней, с больницей, с чем угодно — я здесь. Всегда.

Я посмотрела на наши переплетенные пальцы. Когда-то мы держались за руки вот так каждый день. Гуляли, смеялись, строили планы на будущее. А потом все рухнуло, и я думала, что никогда больше не смогу его коснуться без отвращения.

Но сейчас отвращения не было. Только опустошенность и странная благодарность.

— Вадим, я не могу обещать, что мы когда-нибудь вернемся друг к другу, — произнесла я медленно. — Слишком много боли. Слишком много разрушено. Но, может быть… возможно мы сможем научиться быть нормальными родителями для наших детей. Не врагами. Не чужими. Просто родителями.

— Мне этого достаточно.

В палату вошла врач. Вадим отпустил мою руку, встал рядом с кроватью. Врач улыбнулась мне.

— Ну что, Ясмина, у меня хорошие новости. Анализы показывают улучшение. Думаю, через пару дней мы сможем вас выписать, но с условием полного покоя, никаких нагрузок, никакого стресса.

Облегчение накатило волной. Я выдохнула, зажмурилась.

— Спасибо. Спасибо вам огромное.

— Не мне, а вашему организму. И ребеночек тоже молодец, с тягой к жизни.

Глава 11

Доктор выписывала меня с таким видом, будто отправляла на минное поле.

— Полный покой, — повторила она в третий раз, глядя на меня поверх очков. — Никаких лестниц, нагрузок, стресса. Лежать, есть и спать. В идеале круглосуточный присмотр. Если почувствуете хоть малейший дискомфорт, сразу звоните мне или в скорую.

Я кивала, подписывала бумаги, собирала вещи в пакет. Вадим стоял рядом, держа мою куртку. Он молчал, но я видела, как сжимаются его челюсти, явно собирался что-то сказать.

Мы вышли из больницы и сели в его машину. Он завел двигатель, но не тронулся с места.

— Яся, мне нужно тебе кое-что предложить.

— Если это про деньги, то не надо. Я справлюсь.

— Не про деньги, — он повернулся ко мне. — Переезжай ко мне, к нам… обратно.

— Ты с ума сошел?

— Послушай меня. В доме полно места, Людмила Сергеевна поживет в гостевой комнате, мои родители рядом, они тоже помогут. Можем нанять медсестру, если нужно. У тебя будет все, что требуется для нормального вынашивания ребенка.

— Вадим, я не могу…

— Можешь. Врач сказала круглосуточный присмотр. В квартире ты будешь одна большую часть времени, Людмила приходит только днем. А если что-то случится ночью? Будешь звонить в скорую и ждать?

Я отвернулась к окну, сжала руки на коленях. Он был прав. Всегда прав, когда дело касалось логики и безопасности.

— Ладно, это логично и правильно… Но, совсем не значит, что мы возвращаемся друг к другу, — сказала тихо. — Я переезжаю только ради ребенка. Временно.

— Только ради ребенка, — повторил он.

— У меня будет отдельная комната, и ты не будешь лезть с расспросами и попытками все наладить.

— Обещаю.

— Хорошо. Но как только рожу, я уеду обратно.

Дом встретил меня знакомым запахом яблочного пирога. Родители Вадима, Ольга Петровна и Виктор Сергеевич, стояли в прихожей, улыбаясь приветливо, но осторожно. Они знали о нашем разрыве, как знали и обо всем, что случилось с Дашей.

— Ясенька, милая, мы так рады тебя видеть, — Ольга Петровна обняла меня бережно, будто я была фарфоровой куклой.

— Спасибо.

Людмила Сергеевна вышла из кухни, вытирая руки о фартук.

— Ясминочка! Ну наконец-то. Я так за вас переживала.

— Вы сами как?

— После антибиотиков и капельниц, как огурчик!

Я дала понять, что размещусь в гостевой, а не в нашей спальне. Разобрала вещи, легла на кровать и уставилась в потолок. Снова в этом доме. Там, где застала Вадима с Дашей, где рухнула моя жизнь.

Первые дни прошли в странном подвешенном состоянии. Я лежала, читала, смотрела фильмы.

Вадим держал дистанцию, как и обещал. Приходил утром, спрашивал, как я себя чувствую, нужно ли что-то. Вечером заглядывал снова, перед сном, но не лез с разговорами, не пытался сблизиться. Просто был рядом, если нужно.

Мы проводили дни с Соней, она рисовала, я рассказывала ей сказки, мы смотрели мультики. Дочка притихла, стала серьезнее, чем раньше. Психолог говорил, что это нормальная реакция на травму, что пройдет со временем, но мне было больно видеть ее такой.

Вечером, когда Соня уснула у меня на кровати, обнимая своего вездесущего зайца, Вадим зашел проведать нас. Остановился на пороге, посмотрел на спящую дочь.

— Она счастлива, что мы вместе.

— Я объяснила ей, что это временно.

— Знаю. Но ей все равно хорошо видеть маму и папу под одной крышей.

Я промолчала. Мне нечего было ответить.

Недели текли медленно, размеренно. Я привыкла к распорядку — лежать, есть, немного гулять по саду с Людмилой Сергеевной и Соней, возвращаться в комнату. Токсикоз окончательно отступил, анализы показывали улучшение. Малышка росла, шевелилась все активнее.

Марина приезжала дважды в неделю с отчетами из студии. Мы обсуждали заказы, я давала рекомендации, утверждала эскизы, но большую часть