В годовщину развода. (не)бывшие - Слава Зорина

— Нога почти зажила. И мне нужно учиться жить самостоятельно, не могу же я вечно быть на твоем иждивении.

— Ты не на иждивении. Ты восстанавливаешься после травмы, а я помогаю. Это нормально.

— Вадим, — я положила ладонь на стол, посмотрела ему в глаза. — Я благодарна тебе, очень. Ты спас нас, ухаживал за мной и девочками, был рядом, когда было тяжелее всего. Но мне нужно научиться стоять на своих ногах. Буквально и фигурально.

— Я понимаю. — Он опустил голову, провел рукой по волосам. — Просто… мне страшно отпускать тебя. Боюсь, что снова что-то случится, а я не буду рядом.

— Ничего не случится, да и телефон всегда под рукой… И ты можешь навещать девочек, как раньше.

Он кивнул, но я видела, как ему тяжело. Эти недели под одной крышей что-то изменили между нами. Мы снова научились быть рядом, разговаривать, доверять друг другу по мелочам. И возвращение к раздельной жизни казалось шагом назад.

Но мне нужно было это сделать. Проверить, смогу ли я без него. Понять, что я чувствую на самом деле — благодарность или что-то большее.

— Ладно, — сказал он наконец. — Когда хочешь переехать?

— Через неделю. Мне нужно подготовить квартиру, закупить все необходимое для Вари.

— Я помогу. С переездом, с обустройством, с чем угодно.

— Знаю. Спасибо.

Глава 13

День начался обычно. Вадим помог мне спуститься по лестнице на кухню, где Людмила Сергеевна уже готовила завтрак. Соня сидела за столом, болтала ногами и рисовала что-то в альбоме. Варя спала в коляске, тихо посапывая.

— Мне нужно отлучится, Ясенька, у соседки, Нины Петровны был инсульт, я пообещала, что забегу, приготовлю на сегодня да и по дому пошуршу, — сказала Людмила Сергеевна, наливая мне чай. — Съезжу быстренько, во второй половине дня вернусь.

— Конечно, все хорошо, — кивнула я. — Мы с Варей справимся, как раз будем сладенько спать.

Вадим отвез Соню в садик, вернулся через полчаса. Я к тому времени поднялась обратно в спальню — нога болела после спуска по лестнице. Легла на кровать, попросила Вадима принести Варю. Он поставил колыбельку рядом с моей кроватью, малышка дремала, сжав кулачки.

— Мне надо в душ, — сказал он. — Кричи, если что.

— Иди. Все нормально.

Он ушел, я слышала, как за стеной зашумела вода. Закрыла глаза, позволяя себе расслабиться. Шаги по комнате разбудили меня. Я не знала, сколько проспала — может, пять минут, может, больше. Открыла глаза и замерла.

Колыбелька Вари оказалась далеко от кровати, а Даша стояла над ней с подушкой в руках.

Сердце остановилось. Я не могла дышать и пошевелиться от ужаса.

— Даша, пожалуйста… — вырвалось сипло.

Она обернулась. Лицо бледное, глаза блестят нездоровым блеском. Волосы растрепаны, а на щеках красные пятна.

— Привет, Яся, — сказала она почти весело. — Соскучилась?

Я резко подхватилась с кровати, рванула к ней забыв о собственных переломах и зря, боль взорвалась в колене, перед глазами поплыли черные точки, охнув, я потеряла равновесие и рухнула на пол.

— Ой, какая у нас неуклюжая мама, — Даша наклонила голову, разглядывая меня с любопытством. — Лежи, лежи. Не вставай. Это не займет много времени.

Она повернулась обратно к колыбельке, занесла подушку над Варей. Малышка зашевелилась во сне, открыла ротик.

— Даша, — я заставила себя говорить спокойно. — Опусти подушку, пожалуйста.

— Это все из-за тебя, — она не смотрела на меня, уставившись на ребенка. — Ты все испортила. Вадим был бы со мной, если бы не ты. Если бы не твои дети.

— Даша, послушай…

— Нет, это ты послушай! — Истерично завизжала она и развернулась ко мне. — Я любила его! Я заботилась о нем, когда ты пропадала на работе! Я была рядом, когда ему было плохо! А ты что? Ты его бросила! И теперь корчишь из себя жертву?

Слезы текли по ее щекам, но лицо оставалось искаженным злостью.

— Я думала, если младенец умрет, будет проще, — продолжила она мечтательным тоном. — Мы будем вместе с Вадимом, и Соня… она меня любит. Она хорошая девочка. На одного ребенка я согласна, но не на двух.

По спине пополз холод. Даша окончательно, бесповоротно сошла с ума.

— Вадим! — закричала я что есть мочи. — Вадим, скорее!

Подушка опускалась все ниже. Время замерло вместе с моим сердцебиением.

Дверь в спальню распахнулась. Вадим ворвался с мокрыми волосами и обмотанным вокруг бедер полотенцем. Он все понял за секунду.

— Не подходи! — Даша схватила Варю из колыбельки, прижала к себе одной рукой, второй держа подушку. — Или я ее брошу. Клянусь, брошу на пол, или из окна!

Варя тонко и пронзительно заплакала. Я смотрела на дочку в руках безумной женщины и не могла ничего сделать. Только лежать на полу и молиться.

Вадим замер, поднял руки.

— Даша, отдай ребенка, и мы поговорим спокойно, нормально.

— Врешь! — она попятилась к окну, прижимая Варю сильнее. Малышка захлебывалась плачем. — Ты ее любишь, а не меня! Ты всегда ее любил!

— Нет, — Вадим сделал осторожный шаг вперед, голос его стал мягким, убаюкивающим. — Яся это прошлое. Ошибка. Я понял это, когда ты ушла. Ты мне нужна, Даша. Только ты.

Я слушала, как он врет, делает единственное, что может. Играет на ее безумии, пытается спасти дочь.

Даша колебалась. В ее глазах боролись недоверие и отчаянная надежда.

— Правда? — прошептала она.

— Правда. Отдай мне малышку, и мы уедем. Куда захочешь. Только ты и я.

Он сделал еще шаг и протянул руки.

— Отдай ее. Пожалуйста.

Даша долго смотрела на него, словно пыталась прочитать правду на его лице, а потом медленно протянула Варю.

Вадим схватил дочь, прижал к груди и отступил на два шага. Варя плакала, красная, испуганная, но живая.

Даша поняла. Ее лицо менялось на глазах, от надежды к осознанию обмана, а потом к чистой ярости.

— Ты обманул меня, — прошипела она. — Опять обманул! Ты все время это делаешь, почему?

Она бросилась на него. Вадим развернулся, прикрывая Варю спиной. Даша вцепилась ему в плечи, царапала, пыталась дотянуться до ребенка.

— Вадим! — я кричала, попробовала встать, но боль разливалась по ноге, переходя на туловище, расцветая новыми всполохами.

Он одной рукой держал Варю, второй пытался оттолкнуть Дашу. Она была как одержимая: кусалась, царапалась, вырывала волосы.

Вадим толкнул ее сильнее, и она отлетела назад, споткнулась о край ковра. Упала и ударилась головой об угол комода. Звук был глухим, страшным.

Даша обмякла на полу, не двигалась. Повисла тишина, которую разрывал только плач Вари.

— Я звоню в полицию, — сказал Вадим хрипло. — И в скорую.

— Варя, дай мне