Матрёшка для наглеца Гошки - Рокси Нокс

Захожу в первое попавшееся кафе, где пахнет слегка подгоревшей пиццей, но мне уже все равно. Одной неприятностью больше. Терять нечего.

Заказываю большую порцию карбонары и слышу за спиной знакомый, нервный кашель.

Обернуться, конечно, дело принципа. Да, это он. Ацамаз, который появился здесь явно не случайно. Выглядит он как мальчик, потерявший маму в торговом центре.

– Марина, – начинает бывший, подсаживаясь за мой столик без приглашения. – Давай просто поговорим. По-хорошему.

– Если ради родни стараешься, которую некуда селить, то зря, – отрезаю я, наматывая на вилку длинную нить спагетти. – В квартиру свою не пущу. Ни тебя, ни твоих сородичей. Даже если ты станцуешь лезгинку на одной ноге.

– Нет! – вскликивает Ацик так страстно, что официантка у соседнего столика вздрагивает. – Родню я уже поселил в отеле. Я стараюсь ради нас! Я всё понял. Алиса неподходящая, она мне не пара. Я хочу быть с тобой, жена моя! Прости!

Последние слова он произносит громко, с придыханием, явно представляя себя героем горского эпоса. А потом… Потом он встает, ловит смущённого администратора и заказывает песню. Лезгинку.

Музыка загрохотала из колонок, и Ацамаз пошёл в пляс. Прямо перед моим столиком. Чечётка, па, присядка, взмахи воображаемым кинжалом. Всё это под сочувствующие (мне) и восхищённые (ему – ну а что, зрелище весьма колоритное) взгляды посетителей кафе.

Закатываю глаза так сильно, что чуть ли не вижу собственный затылок. Моя карбонара наблюдает за этим безобразием с тарелки и, кажется, стыдится за нас обоих.

– Зря гарцуешь передо мной, Ацамаз, – говорю скучным тоном, когда музыка смолкает, а он, тяжело дыша, опускается рядом на стул. – Обратно не приму. Ты предал меня. А предателям нет прощения.

– Второй шанс заслуживает каждый. Я оступился, Марин. Если хочешь знать, то интима у меня с ней не было.

– Ой, ну кому ты чешешь?

– Ты все время торчишь в своем магазине, а мне хочется внимания.

– Ну да. Я и забыла, что ты у нас малолетний ребенок, которому нужно внимание двадцать четыре на семь!

Отодвигаю от себя тарелку и опустошаю бокал с «Пино Гриджио», заказанный для лечения нервов. Не щука на пару и не «Княжна», конечно, но тоже ничего. Я сыта. По горло.

– А ты зачем ходила в ресторан с отцом Алисы? Твоя подруга кричала о свидании. Что у тебя с Залесским? И платье вон какое надела, – облизывается бывший муж, глядя в мое декольте.

– Я что, должна перед тобой отчитываться?

– Конечно! Ты же моя жена!

– Поезд ушел, Ацамаз. Больше не твоя, и не жена.

– Что от тебя хотел Залесский? Можешь мне сказать?

– Да так, ничего… Галстуком похвастаться.

– Каким еще галстуком? – хмурит брови бывший.

– Бежевым, с орнаментом. Так, что-то я наелась уже. Пора домой. Спасибо за компанию. Не провожай.

Но до самой двери он плетется за мной, как бычок, бормоча что-то про судьбу, горы и мои прекрасные глаза, которые «горят, как звёзды над Эльбрусом». Поэтично, не поспоришь. Жаль, что звёзды над Эльбрусом не видели, как неделю назад он писал из туалета тоже самое Алисе.

– Садись, подвезу, – предлагает Ацик, кивая на свою тачку.

– Нет уж, спасибо. И за деньги не сяду в твою машину. Кто знает, сколько женских задниц в ней сидело, или… лежало.

– Зачем ты так? – оскорбляется. – Я не изменял тебе! Клянусь горами Кавказа!

– Пожалей горы. А то разрушатся после такой наглой лжи и аул твой завалят.

– Марина!

– Ацамаз. Всё. Кончено. Твоя писичка в сметане ждет тебя в ресторане. Уф, даже стихами вырвалось! Поезжай туда. Если повезет, ты понравишься будущему тестю, и он даст добро на свадьбу. Будешь в шоколаде.

– Какую свадьбу? Я женат. На тебе!

– Ну, недолго осталось. Скоро будешь как ветер вольный.

– Марина, я хотя бы могу чаю с тобой выпить? Поговорить…

– Поговорить мы уже поговорили. А чай пить ты пойдёшь к Алисе. У них, наверное, ещё и тортик найдется.

Ловко разворачиваюсь к подъехавшему такси и блокирую собой проход в салон, чтобы не вздумал сесть со мной. Вид у Ацика такой несчастный, как у того побитого пса. Разжалобить меня трудно, но у него почти получилось.

– Ладно, Марин. Скажу честно, я кое-что у тебя забыл. Просто зайду и заберу свое.

– Нет, не зайдешь. Назови предмет, – говорю требовательно. – Это паспорт? Или водка с перцем, которую ты называешь «лекарством от простуды»? Говори!

– Кружку! Я забыл твой подарок.

– Та ужасная кружка «Лучшему мужу на свете» уже благополучно эмигрировала в мусоропровод. Можешь мысленно помахать ей ручкой вслед. Спокойной ночи!

Он пытается сделать вид, что мое признание пронзило его в самое сердце, и даже хватается за грудь.

– Ты выбросила нашу кружку?! Но мы из неё вместе пили ирландский кофе в первую годовщину!

– Хватит притворяться сентиментальным! – теряю терпение, и таксист вынужденный слушать наш разговор, тоже его теряет. – Говори, что лежит в моей квартире и где! Это раритетный кинжал твоего прадедушки?

– Зачем мне кинжал? – Ацик искренне удивляется, широко распахнув карие глаза, которые, наверное, разбили вдребезги немало женских сердец. Хорош он – с этим не поспоришь. Но мудак.

– Прощай. И больше не попадайся мне на глаза.

– Марина, ну не будь ты такой стервой! – кричит он вслед отъезжающей машине.

Не быть стервой после того, через что он меня протащил? Трудно очень.

Если бы не Ацик, я бы не познакомилась с Залесскими. Жила бы себе обычной жизнью разведенки, спасаясь работой. А теперь приходится выслушивать оскорбления мелкой засранки.

С чего я взяла, что Георгий всерьез заинтересуется такой, как я?

Можно сказать, Алиса спустила меня на землю. Жестко, унизительно заземлила. Но я стану только сильнее после этого случая.

А Залесский… пошел он в задницу!

Глава 11

Глава 11

Георгий

Подхожу к крошечной сувенирной лавке. Сердце почему-то колотится так, будто я иду на сделку на миллиард, не меньше. В руках дурацкий букет огромных роз – они почему-то колются сквозь обертку, хотя я