Матрёшка для наглеца Гошки - Рокси Нокс

Мы остаёмся одни.

В салоне пахнет его дорогим парфюмом. Георгий поворачивается ко мне, его пальцы слегка барабанят по рулю.

– Знаешь, Марина… Вытаскивать женщин из застенков – сомнительное удовольствие. Теперь ты кое-что мне должна.

Моё сердце готово выпрыгнуть из груди. Примчался, спас, решил все проблемы… Ацамаз умел их только создавать, а Георгий… О, боги праведные! Не хватало еще влюбиться в него! Разобьет ведь сердце. Разобьет…

– И что же? – кошусь на него.

– Ты дашь мне поиграть с «матрешками».

– Да, пожалуйста! Поехали в магазин. Открою – и играй, сколько вздумается. Хоть до утра!

– Не прикидывайся. Ты поняла, о чем я. Если снова скажешь это ужасное слово – фетиш, сделаю по попке атата. Заслужила же порки, признайся!

– На чай зайдёшь? – выдыхаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Правильный вопрос. Конечно, да!

Стоит нам переступить порог моей квартиры, как воздух между нами начинает детонировать. Не успеваю сбросить обувь, как Георгий прижимает меня к стене.

Его руки, жадные и властные, моментально находят мои «матрешки», сминая тонкую ткань футболки. Внутри меня всё вспыхивает, как стог сена от одной искры.

– М-м, мои вкусняшки.

Задрав футболку до горла и расстегнув лифчик, этот нахал вбирает в рот сначала одну грудь, потом вторую.

Он жадно причмокивает, посасывая и сминая их по очереди.

Между бедер разгорается пожар от его действий. Трусы пропитываются липкой влагой.

– Где здесь кровать? – рычит он.

– Там, – машу рукой неопределенно.

Мы целуемся.

И это не просто поцелуи – это попытка поглотить друг друга. Настоящий ураган страсти, где всё смешалось: адреналин после полицейского участка, его напор и моё безумное желание.

Нас закручивает спиралью так сильно, что мыслей не остается.

И вот я уже раздета до трусов, сижу на краешке постели, а Гоша стоит возле меня без рубашки.

Расстёгивает штаны и прикасается головкой напряженного члена к моей груди. Вздрагиваю, офигевая от его размера. Минутка саморекламы от Георгия Залесского про счастливый и толстый конец была не выдумкой.

– Сожми их.

Что я творю?

Подчиняюсь какому-то мужику, которого едва знаю.

Но он спас нас…

Должна же я что-то дать ему взамен.

– Вот так, Мариш! Как же я давно хотел это сделать…

Трахнуть меня меж грудей? Я такое только во взрослых фильмах видела. Краснею до кончиков волос.

Он смачно вздыхает, а я зажимаю груди вокруг его члена, и этот странный, непристойный контакт заставляет меня хихикать от нервозности. Что за дичь!

Он двигается плавно, кожа на коже, жарко и влажно, и эта пошлячая ситуация почему-то не кажется ужасной, а наоборот – до предела возбуждающей.

Его стоны звучат искренне, и я ловлю себя на мысли, что наблюдаю за его лицом: сжатые челюсти, полуприкрытые глаза. Ему хорошо.

– Да… Марина… Вот так… – он произносит мое имя сквозь зубы, и это «Марина» звучит как заклинание.

Его движения становятся хаотичными, резкими, и я чувствую, как твердый орган, снующий между моих грудей, чувствительно задевает сосочки.

Если он попросить взять в рот – ни за что! Я вообще-то приличная женщина!

– Марин, приготовься, я сейчас…

Гоша берет член в руку и, погоняв его в кулаке, выплескивает мне на грудь тягучие капли.

Он тяжело дышит, его тело всё ещё напряжено, как тетива.

Мама миа! Что тут произошло? Меня только что поимели, или нет, мои сиськи. Мне стыдно? Неприятно? Или, о ужас, мне понравилось?

Гоша чуть отстраняется, его глаза горят тёмным огнём.

– Это было только начало, – шепчет он, пытаясь уложить меня лопатками на матрас. – Я хочу продолжения. Нормального. Медленного.

И тут реальность бьёт меня под дых, как ледяной душ.

– Стой… – упираюсь ладонями в его грудь, чувствуя, как бешено колотится его сердце. – Георгий, стой. Я так не могу.

– Что не так? – он замирает, его голос звучит хрипло и непонимающе.

– Я… я ведь ещё замужем, – выдавливаю из себя, накрывая грудь левой рукой. – Всё было прекрасно, но я не могу вступить в новую связь, не поставив точку в предыдущей.

Моя совесть проснулась в самый неподходящий момент и испортила весь кураж.

– Прекрасно! Это что же получается, ты надеешься на примирение с бывшим?!

– Нет! – горячо возражаю.

– Тогда в чем проблема? – хмурится.

– Проблема в том, что я похожа сейчас на заварное пирожное с поливкой, – пытаюсь отшутиться. – Мой мозг кричит «ой, как интересно и вкусно!», а какая-то занудная тетка в душе скандирует «распутница!». И они дерутся. У меня внутри идут настоящие бои без правил, Гош!

– Марин, давай начистоту. Ты хочешь своего бывшего мужа? Вот прямо сейчас, в этот момент, желаешь, чтобы здесь был он, а не я?

Я замираю, прислушиваясь к себе. И обнаруживаю там только тихий восторг от Гошиных рук, его запаха и полное, тотальное равнодушие к бородатому лицу, с которым делила квартиру, счета и немытую посуду.

– Нет, – говорю тихо, но твёрдо. – Не хочу.

– Тогда и нет никакой проблемы, – его голос смягчается, пальцы осторожно проводят по моей щеке, стирая несуществующую слезу. – Юридические бумаги – это одно. А то, что умерло здесь, – он прикладывает мою ладонь к своей груди, – совсем другое. Ты уже свободна. Просто разреши себе это почувствовать.

Закрываю глаза, вдыхая его запах – смесь мускуса и вспотевшей кожи, и наслаждаюсь. Занудная тетка в душе захлебнулась и отползла в дальний угол, оглушенная простотой его логики.

Но тело всё ещё зажато последними остатками стыда.

– Я боюсь, – признаюсь шёпотом, прижимаясь лбом к его плечу. – Боюсь, что это ошибка. Что завтра я проснусь, и мне будет гадко от себя. Что я использую тебя, чтобы залечить раны, или ты используешь меня, или… О боже, я слишком много думаю!

– Перестань, – он мягко, но настойчиво приподнимает моё лицо, заставляя встретиться с ним взглядом. В его глазах нет насмешки, только понимание и та самая мужская уверенность, которая сейчас так нужна. – Мы не используем друг друга. Мы просто притянулись друг к другу. А завтра будет