Матрёшка для наглеца Гошки - Рокси Нокс

Юбка, стойко державшая оборону, наконец сдает позиции и с тихим шелестом сползает к моим ногам, образуя на полу темное бархатное озеро.

– Богиня, – выдыхает Гоша, и в его голосе нет и тени лести.

А я, поддавшись внезапному озорному порыву, слегка поворачиваюсь, позволяя свету свечей поиграть на округлостях моих бедер и мягком изгибе талии.

Ах, княжна, что ты со мной делае-ешь?

Руки Гоши жадно скользят по моему телу, с почтением изучая бедра и возвращаясь к округлостям груди.

– Да тут есть над чем потрудиться, – бормочет он, и его губы выписывают горячий, влажный поцелуй у меня на шее.

– Трудись, – шепчу в ответ, запуская пальцы в его волосы. – У тебя выходит блестяще. Мне в прошлый раз очень понравилось.

– Смеешься? В прошлый раз я оконфузился.

– Да? А мне показалось, так и было задумано.

Его поцелуи, горячие и целеустремленные, прокладывают тропинку по моему животу – к упругому упитанному треугольнику, которого я когда-то стеснялась, а сейчас вижу, как он задерживается там языком.

Ацамаз никогда не ласкал меня там… Говорил, что кавказским мужчинам это верой запрещено.

– М-м… Гоша-а!

Мои пальцы, еще минуту назад нежно перебирающие его волосы, теперь впиваются в них, и я уже не понимаю, тяну я его прочь или, наоборот, прижимаю ближе.

Это какое-то безумие! Нет, все-таки хорошо, что Залесскому ничего не мешает выписывать языком восьмерки на моем клиторе, заставляя меня дрожать.

– Гоша… подожди… – выдавливаю я, но это звучит как полная и безоговорочная капитуляция.

Мое тело выгибается в тугую дугу, а мир сужается до точки лихорадочного, ослепительного удовольствия, которое он так щедро и неутомимо разжигает во мне.

Его палец, скользкий и уверенный, осторожно входит в меня, и я уже не смеюсь, а буквально взлетаю и кричу от острого наслаждения.

Гошик без слов валит меня на кровать и входит так резко, что я взвизгиваю уже от чистого удивления, но этот звук мгновенно превращается в долгое, дрожащее «ах».

Мои ноги обвивают его спину так естественно, будто мы репетировали этот танец страсти всю жизнь.

– Тише, тише, моя княгиня, – шепчет он мне в губы. – Ты такая страстная…

Я царапаю ему лопатки, понимая, что завтра он будет ходить с доказательствами моего временного буйного помешательства, и от этой мысли мне становится еще жарче.

Мышцы лона крепко сжимают его толстый ствол. Он во мне так глубоко, что колышется живот. Еще один пунктик, которого я стеснялась. Но не с ним. Гоша буквально обожает мою фигуру.

Он замедляется, чтобы посмотреть мне в глаза, убедиться, что я здесь, со ним, полностью. А я впервые за долгое время чувствую себя не женщиной с багажом прошлого, а желанной, ценной, живой…

И тут Гоша меняет угол проникновения. О, Господи. Резко, мастерски, как будто переключает передачу на автомобиле. Мир не просто плывет – он взрывается фейерверком где-то за моими веками.

Я вцепляюсь в простыни, кусаю собственное плечо, чтобы не выть. Он ловит этот жест и целует место укуса, не сбиваясь с ритма, и эта нежность посреди такого урагана окончательно добивает меня.

Я перестаю пытаться что-то контролировать и просто лечу, разбиваясь о скалы экстаза снова и снова.

Когда сознание медленно, с неохотой возвращается, обнаруживаю, что лежу под ним, как тряпичная кукла, а он, тяжело дыша, зарылся лицом мне в шею.

Комната пахнет нами, воском и сексом. Одна свеча догорает, отчаянно мигая.

– Ну что, – его голос хрипит у самого моего уха, – смог тебя удивить, угодить?

Пытаюсь что-то выдать в ответ, но из горла вырывается лишь бессвязное мычание и хриплый выдох. Мои пальцы, все еще вцепившиеся в его спину, бессильно разжимаются.

– Ответ-то какой красноречивый, – усмехается Залесский. Он медленно отстраняется, и я тут же начинаю скучать по его весу и теплу. – Я приму это за высшую похвалу.

Пошевелив пальцами ног, с удивлением обнаруживаю, что они все еще на месте, хотя чувство такое, будто меня разобрали на молекулы, а потом собрали обратно, слегка перепутав инструкцию.

Делаю попытку приподняться на локтях, и мир перед глазами плывет.

– Ты… – начинаю я, обретая наконец дар речи. – Ты не просто угодил, Гош. Ты полностью изменил мое восприятие реальности. Я, кажется, померла и заново родилась.

– Самое интересное, – произносит он с деловым видом, – что это только первый акт. Потому что теперь, когда я знаю, как твоя реальность ломается и собирается заново…, – он протягивает руку и проводит кончиками пальцев от моего колена до бедра. Легчайшее прикосновение, от которого по коже побежали искры. – Я могу это оптимизировать. Усовершенствовать. Добавить парочку новых… э-э-э… сюжетных поворотов. Хочешь?

В его голосе звучит опасная, завлекающая нота, от которой по спине бежит холодок, а внизу живота снова вспыхивает едва утихший пожар.

– Согласна на всё! – выпаливаю я, подставляя ему опухшие и искусанные губы для поцелуя.

– Ну что за чудо-женщина! И откуда ты только взялась такая опасная, а?

Глава 15

Глава 15

Замираю перед зеркалом, критически разглядывая своё отражение. Вроде бы всё безупречно.

Я привыкла полагаться только на себя – взрослая, самодостаточная женщина. Но иногда, чёрт возьми, так хочется почувствовать себя слабой и опереться на сильное мужское плечо. Особенно сейчас, когда предстоит покупка авто.

Вчера я попросила Гошу составить мне компанию: торговаться с менеджерами автосалона в одиночку что-то не хочется.

Выруливаем на проспект. Гоша за рулем, сосредоточенный и спокойный, а я рядом наслаждаюсь ароматным латте, который он предусмотрительно купил для меня по дороге.

В салоне тихо играет джаз. Умиротворение.

– Останови тут, пожалуйста. Вон, смотри – здесь Чанганы продают, – указываю пальцем на вывеску.

Гоша лишь фыркает, бросая на меня взгляд, полный немого укора.

– Какие, прости, Чанджаны, Марин? Ты о чем вообще? – его голос звучит так, будто я предложила купить телегу с конем. – Давай-ка лучше туда, – он кивает головой напротив, где сияет логотип одного очень престижного бренда.

– Постой, Гош! – энергично трясу головой. – У меня бюджет не резиновый, я не потяну Мерс. Давай смотреть на реальные варианты. А это только Китай.

Но он уже ведет меня за руку