Любовь на кафедре - Дженнифер Смит

— Я тоже. — Она облизала губы и пристально на него посмотрела. — А знаешь, не так уж ты и страшен, Рис Обри.

Он прищурился:

— Вы тоже, мисс Картрайт.

Глава 3

Паладин (сущ.) па-ла-дин

1. Рыцарь, известный своим героизмом и благородством.

Рис

На этой неделе Дэн один раз уже пропустил тренировку по кикбоксингу, и Рис догадывался, что он и сегодня не придет. Хорошо, конечно, что они с Джасмит так поладили, но сколько можно? В прошлый раз Рису пришлось боксировать с незнакомым парнем, и он вовсе не жаждал повторения. Он достал телефон и отправил Дэну сообщение:

Придешь на тренировку?

Рис положил телефон на стол возле клавиатуры. Взглянул на экран компьютера и еще раз перечитал укоризненные строки. Он перечитывал их уже в двенадцатый раз.

Обри-Даллимор, если пропустишь прием, я тебе никогда этого не прощу.

На завтра был назначен ежегодный прием «Даллимор Интернешнл» для сотрудников и их семей — праздник, на котором чествовались все многочисленные достижения Даллиморов.

Прием проводился для старших менеджеров всех филиалов компании, но Рису по-прежнему присылали приглашение, хотя он отошел от дел. Наверное, тем самым хотели показать, «что он потерял», или «подготовить его к возвращению». Последние пару лет он избегал этих приемов, но письмо Элин, его младшей сестры, не оставляло выбора. Ему придется пойти в эту клоаку, где в него будут тыкать пальцем, осуждать, выставлять на всеобщее обозрение, а то и высмеивать. Его отец вечно твердил, что человек сам должен проложить себе дорогу в жизни, вот только эта дорога должна была непременно вести в «Даллимор Интернешнл». По мнению отца, Рис был обязан «исполнить свой долг» перед семьей, «стать частью команды» и уработаться вусмерть, а потом основать свой бизнес, но только под эгидой «Даллимор Интернешнл» — и не приведи господь ему избрать другой путь.

Он посмотрел на календарь, хотя прекрасно помнил, что до конца их с отцом соглашения оставалось ровно восемь месяцев. Отец дал ему пять лет, чтобы он «чего-то достиг» в академической среде.

«Для бизнеса пять лет — достаточно долгий срок; думаю, и для науки тоже», — сказал отец. Перспектива остаться работать в семейной компании казалась Рису ужасной: годы ежедневного ношения костюмов, офисов со стеклянными стенами, собраний акционеров и работы без выходных и праздников, скучной до оскомины, а еще бесконечные семейные интриги.

Кому-то — той же Элин — все это очень нравилось. Но только не Рису. Он не хотел иметь к «Даллимор Интернешнл» никакого отношения и в качестве подтверждения своего «успеха» в научной сфере собирался представить отцу членство в престижном Королевском историческом обществе. Ведь его отцу было необходимо осязаемое и измеримое доказательство, чтобы он мог похвастаться перед своими приятелями за бокалом дорогого виски — или притворяясь, что любит играть в гольф: «Нет, мой сын Рис не работает в семейном бизнесе, зато он стал самым молодым членом Королевского исторического общества».

А еще на приеме будет Серен.

Серен, с ее блестящими черными волосами, идеально сидящими платьями и французским маникюром.

Рис просто не мог предстать перед Серен, не преуспев во всех сферах жизни.

Он задумчиво постучал по верхней губе. Лила Картрайт обещала, что все для него сделает. Если он явится на прием с женщиной, это будет значить, что по крайней мере в личной жизни у него все в порядке; мало того, он стал счастливым и успешным, даже отказавшись от фамилии Даллимор.

Мать Риса устроила ему ровно три неудачных свидания вслепую, прежде чем он взбрыкнул и велел ей перестать. Теперь он докажет, что может справиться самостоятельно.

Лила общительная, симпатичная, а ее улыбка способна обаять и пленить кого угодно.

Чем больше он об этом думал, тем сильнее убеждался, что это хорошая идея. Никто не будет смотреть на него с сочувствием, спрашивать, все ли у него в порядке, и похлопывать его по плечу, когда в зал войдет Серен.

Он решился — так и быть.

Он пригласит Лилу Картрайт на ежегодный прием «Даллимор Интернешнл», попросив притвориться его девушкой. Если Лила, конечно, согласится. Но она же сказала, что сделает для него все.

Был второй час — у Лилы начался обеденный перерыв. Он скажет ей сейчас, чтобы она успела подготовиться. До приема оставалось две недели — времени еще полно.

Рис заглянул в ее кабинет, но ее там не оказалось. Он проверил маленькое кафе на первом этаже, где студенты сидели, зарывшись в книжки или приклеившись к экранам телефонов и попивая тыквенный латте или эспрессо (эспрессо пили те, кто хотел показаться утонченным). Лилы там тоже не было.

Когда она была не нужна, она попадалась ему везде, даже если совсем не хотелось ее видеть. Но когда на самом деле понадобилось с ней поговорить, она пропала, как Иоанн Безземельный из первого завещания Генриха II. Рис улыбнулся своей шутке. Сам себя насмешил.

Теряя терпение, он вышел на улицу и огляделся.

Сегодня Лила точно была в университете: по средам она работала, и когда утром он шел на лекцию, то видел ее в кабинете.

Он дошел до середины кампуса. Куда же она делась? В эту пору в университетском городке было очень приятно, свежо и прохладно, и воздух пропитывала атмосфера новых надежд и чаяний, как всегда бывало с приходом новых студентов. Но Рис ничего этого не замечал: он промчался мимо кафедры инженерных наук и, посмотрев влево, где раскинулось озеро, увидел одинокую фигурку на противоположном берегу. Эти белокурые волосы, стянутые в небрежный узел, могли принадлежать лишь одному человеку — Лиле. Ее небесно-голубое пальтишко ярким пятном выделялось на фоне туманной осенней серости.

Зашагав по берегу к ней навстречу, Рис пожалел, что не захватил куртку: в такой холодный день находиться на улице без верхней одежды дольше трех минут было невозможно. А она почему сидит в одиночестве на улице и смотрит в одну точку? И почему у нее такой грустный и потерянный вид? Он замедлил шаг.

Стоит ли спросить, что случилось? Стоит ли ее успокоить?

В пятницу они провели несколько часов, общаясь «как друзья», но были ли они на самом деле друзьями? Вряд ли он сможет подсказать ей что-то дельное, если, конечно, она не размышляет о захвате Ричарда Львиное Сердце в плен Леопольдом Австрийским.

Но прежде чем просить ее об одолжении, он обязан был поинтересоваться, как у нее дела. Так принято. Хотя это и не одолжение вовсе: она у него в долгу, у них