Любовь на кафедре - Дженнифер Смит

одним своим личным авторитетом (Рис отказывался называть его земли империей, так как империя подразумевала некое единообразие, а во владениях Генриха находились очень разные государства). После этого Рис планировал еще раз отредактировать свою заявку в историческое общество, прочитать студенческие работы и пойти на тренировку по кикбоксингу.

Черт, кикбоксинг! Он может и не успеть.

РИС

Сегодня не успею, извини.

ДЭН

Свидание с горячей штучкой?

Рис фыркнул. Происходившее с ним сейчас было противоположностью свиданию с «горячей штучкой».

РИС

Нет. До связи

— Все в порядке? — спросила Лила и поморщилась, пошевелив ногой.

— Болит? — задал он бессмысленный вопрос. Естественно, у нее болела нога — иначе зачем они приехали в больницу?

Лила кивнула и снова поморщилась:

— Еще я замерзла.

Может, у него в машине было одеяло? Нет, конечно, не было. С какой стати ему возить с собой одеяло?

— Клади ногу сюда. — Рис похлопал себя по коленям. — Ее лучше приподнять.

— Хочешь, чтобы я положила на тебя ногу? — удивленно спросила Лила.

— Не хочешь — не клади. Но говорю же, ее лучше приподнять.

Почему это так сложно? Он же просто пытался помочь.

— Правда? — Она вскинула брови.

— Да, — уверенно ответил он. Господи, да все знают, что при растяжениях и вывихах нога должна быть приподнята!

Она судорожно сглотнула, сказала «хорошо» и, придерживая ногу руками, бережно приподняла ее и опустила ему на колени.

Черт. Он не все продумал. Куда теперь деть руки? Не может же он положить их ей на ногу. Это было бы странно. Он сам разрешил ей положить ногу к себе на колени, но это не значит, что ему можно ее трогать. Поскольку руки ему было некуда деть, он сложил их на животе.

— Спасибо, так действительно намного удобнее. — Лила села к нему лицом и боком к спинке стула.

Рис молча кивнул. На лице у Лилы были блестки (где она умудрилась запачкаться?). Они переливались в резком свете флуоресцентных ламп. Видимо, придется вызывать такси. Он не сможет вести машину, если блестки будут слепить ему глаза.

Она выжидающе смотрела на него.

— Ты каждый вечер печешь печенье? Поэтому от тебя всегда пахнет ванилью и сахаром? — Он выпалил первое, что пришло в голову. К тому же он проголодался.

— Я ненавижу печь, но мне нравится результат, и мое домашнее печенье намного лучше магазинного. Поверь, я все перепробовала.

Вот это новость. Вся историческая кафедра насквозь пропахла ее печеньем, а она, оказывается, даже не любит печь. Но ему определенно понравилось ее печенье, и он понимал, в чем его привлекательность. Рис представил, как она толкает по супермаркету тележку с разными видами печенья и кочанчиком брокколи — в конце концов, нельзя же есть только сладкое.

— А чем бы ты хотела заниматься, если не выпечкой? Я вовсе не хочу сказать, что работа координатора кафедры неважна, — поспешно добавил он и напрягся. Его слова прозвучали слишком снисходительно. Так иногда бывало. Вслух получалось совсем иначе, чем в голове.

— Да вы, преподаватели, без меня и шагу ступить не можете. Даже не знаете, в какую аудиторию идти, не говоря обо всем остальном, что я для вас делаю, — с легкой укоризной произнесла она.

— Я не имел в виду, что твоя работа не имеет значения.

— Знаю, я шучу. — Она толкнула его плечом.

Но она так и не ответила на его вопрос, а сменила тему. Рис выжидал, но Лила лишь смотрела на свои пальцы и теребила кольцо с блестящим камушком.

— Не хочу об этом говорить, ты будешь смеяться.

— Почему? — Он не стал бы над ней смеяться, если, конечно, она сама бы этого не захотела. Судя по тому, как она покраснела — видимо, от стыда, — она не хотела. Да и ему ли не знать, что не стоило смеяться над чужими мечтами.

Лила пожала плечами и сложила руки на груди:

— Джейсон всегда считал мою мечту глупой.

— Да неужели? — Это был не вопрос. Рис уже понял, что Джейсон — самовлюбленный козел. — Я считаю, это просто ужасно, когда человека унижают за его мечту или увлечение.

Ему ли не знать.

— С тобой так было?

— Мы сейчас говорим не обо мне. — Хотя перед ужином с его семьей придется ей все рассказать.

Лила пару раз моргнула, облизала пересохшие губы, но никак не могла решиться начать. Рис выжидал.

Наконец она тихо вздохнула и ответила:

— Моя самая большая в жизни мечта — стать лексикографом. Это…

— Я знаю, что это, — прервал он. — Ты мечтаешь составлять словари и изучать этимологию.

Лила неуверенно улыбнулась, ища его одобрения.

— Я вовсе не считаю это глупым. Словари — краеугольный камень английского языка. А слова — основа всякой науки.

Ее лицо засияло, выражая счастье и восторг.

— Именно! — воскликнула она, и ее голубые глаза заискрились. — Я хочу изучать этимологию — происхождение слов, — и фиксировать новые значения и использование слов в повседневной речи. Я обожаю лексикографию. Не хотела бы заниматься ничем другим.

От него не укрылось, как загорелись ее глаза. Такое же происходило с ним, когда он рассказывал отцу об Анжуйской династии и о том, что хотел бы заниматься историей, а не корпоративным бизнесом. Мечты нужно лелеять, а не давить в зародыше. Он знал, как ранит пренебрежительное отношение окружающих к твоим мечтам. Поэтому ему захотелось поддержать Лилу.

— Так почему не занимаешься? — спросил он.

И тут же понял ответ: не все так просто. Всегда что-то вставало на пути и удерживало от реализации мечты. Нельзя было сказать себе «просто сделай это!» и сделать: менять жизнь было сложно и очень страшно.

Лила окинула взглядом зону ожидания; уголки ее бледных губ опустились. Он чувствовал уютную и теплую тяжесть ее ноги у себя на коленях. Она посмотрела на свои сплетенные пальцы и перевела взгляд на него.

— Я не гожусь для этой работы. У меня нет образования и опыта. — Лила сморщила нос.

Рис нахмурился и открыл было рот, чтобы сказать, что образование и опыт можно получить, но передумал. Понял, что деньги и время есть далеко не у всех.

— Это просто глупое и эксцентричное хобби. Во всяком случае, так всегда говорил Джейсон. — Ее костяшки побелели.

— Мне не кажется, что это глупо или эксцентрично. Уверен, у тебя должно все получиться.

Он не лукавил. Лила казалась ему дотошной и внимательной к деталям, несмотря на свою рассеянность и легкомыслие. Она могла бы стать хорошим лексикографом.

— Спасибо за доброту. — Она склонила голову набок.

— Нет, я действительно так считаю. — Рис пожал плечами. — Ты