После развода. Медовый босс для пышки - Светлана Синицына

Говорю резко, грубо. Так, чтобы отрезать сразу, не дожидаясь перитонита. Не давая надежды ни себе, ни ему.

Рома отстраняется. Внимательно смотрит на меня и негромко спрашивает:

– Что тебе не надо, Лея?

– Вот это! – одёргиваю платье, краснею от мыслей, что пальцы Ромы почти забрались ко мне туда. – Твои жесты: фотосессия, визажист, реклама. Я… я не хочу сидеть на пороховой бочке и гадать, что ты сделаешь в следующую секунду: к сердцу прижмёшь или к чёрту пошлёшь!

Выпаливаю это.

Внутри всё переворачивается. А губы до сих пор горят от Роминого поцелуя.

Рома продолжает глядеть на меня. Рассматривает моё лицо. Я почти физически чувствую эти несуществующие прикосновения.

– Почему ты думаешь, что я могу послать тебя к чёрту?

У меня вышибает дух.

Во все глаза смотрю на Рому.

Его атлетическая грудь вздымается и опускается. Он возбуждён, но взял себя в руки. Рома… пахнет.

Но не гадко, как Миша, а… вкусно. Цитрусами и свежестью. Оригинальным «Версаче».

Жила на шее Ромы пульсирует, по загорелой коже катится капелька пота, скрываясь под рубашку.

Кажется, она пахнет… мёдом.

Та же самая?

– Почему я так думаю? – повторяю, чтобы дать себе капельку времени сгруппироваться, подготовиться к обороне. – Потому что я… толстая!

– И что? – спрашивает спокойно.

– Как это «и что»? – задыхаюсь от возмущения. Не понимаю, почему Рома так спокоен? – Я – толстая.

– И ты думаешь, что поэтому тебя невозможно любить? – Рома отодвигается, давая мне пройти. Ведь мы стоим в узкой уборной, где, так или иначе, наши тела касаются друг друга. – Я слышал, как ты сказала, что недостойна счастья. И снова прошу: забери свои слова назад. Не кричи в мироздание.

– Хочу и кричу! – упираю руки в бока.

Оглядываюсь: возле раковины лежит кокошник, который мне дали на фотосессию, и почему-то не забрали.

Это – произведение искусства. Новый, модный, расшитый мелким жемчугом, но при этом стилизованный под старину. Даже не хочу думать, сколько Рома за него заплатил!

Рома прослеживает направление моего взгляда и берёт кокошник.

– Возьми, – протягивает. – Он – твой.

– Не надо! – отшатываюсь. – Оставь для… кого-нибудь другого.

– Не хочу, – Рома смотрит мне в глаза. – Я попросил сделать его для тебя.

– Зачем? – сглатываю. – Зачем ты всё это делаешь?

– Потому что ты мне небезразлична, Лея, – Рома подходит ко мне и берёт за руку. – Поехали.

– Куда? – настораживаюсь.

– Ко мне.

– А если я откажусь?

– Тогда просто покатаемся по городу.

– Не хочу! – отвечаю хрипло. – К тебе… хочу.

Я не знаю, что делаю. Что со мной происходит. Но когда сажусь на переднее сиденье белого «BMW», которое Рома отодвинул, чтобы мне было удобно, неожиданно успокаиваюсь.

Рома живёт на Новой Набережной возле Московской площади. Его евротрёшка встречает нас минимализмом и панорамными окнами, выходящими на реку.

Подхожу к окну и гляжу на огни – дома, машины, фонари – раскинувшиеся вокруг. Кажется, будто звёздное небо упало на землю. Или я поднялась высоко. Всё-таки двадцатый этаж.

На часах – половина двенадцатого. А на кухне жужжит соковыжималка.

Мои ступни в чулках скользят по паркету, поэтому я неслышно подхожу к Роме.

– Мстишь? – усмехается и разливает по бокалам апельсиновый сок.

– Ты же ко мне подкрался.

Рома поворачивается ко мне и протягивает бокал.

– Расскажи мне, – просит. – Что тебя тревожит?

Отпиваю сок.

Гляжу в окно и глухо произношу:

– Мне бывший муж тоже так говорил: мол, люблю женщин в теле. А в итоге он просто женился на мне в отместку, потому что всё это время любил мою институтскую подругу! Всё было понятно с самого начала, но я была влюблена и ничего не хотела замечать!

– Ты не виновата, – заявляет Рома. – Ты была молода.

– А ты прямо такой старый, – усмехаюсь. – Сколько тебе? Тридцать шесть?

– Угадала.

– Не угадала, – буркаю и прячусь за стакан. – В интернете посмотрела.

Да, я добавила Романа Медведева в друзья. Пришла вечером после смены в блинной и обнаружила заявку.

– Наташа тогда уехала, – продолжаю. – В Москву. Мне… мне тогда и в голову не приходило, что Миша сохнет по ней. Он был беден, а Наташа всегда выбирала мужчин побогаче. Но я и на это закрывала глаза, потому что мне было невыносимо одной, без друзей… Сейчас я всё понимаю, а тогда… Миша напился. Сразу же, как Наташа написала, что прилетела в Москву. Уж не знаю, чего он ждал, может, того, что она одумается и вернётся. Но он пришёл ко мне пьяным. Моей мамы не было дома. Я принялась его успокаивать и… – сглатываю, но всё равно произношу это: – Мы переспали. До этого мы были знакомы два года. А буквально через несколько дней Миша сделал мне предложение. Я была без ума от него, вышла замуж, поднимала его ресторан, а в итоге… вот, – развожу руками, показывая, где я теперь.

Разве мне сейчас плохо?

Мысль мелькает, цепляется за мозг.

Разве всё настолько плохо?

Разве я скучаю по Мише?

Нет.

Я его вообще не люблю!

Я даже открываю рот соображая. Я не думала последнее время. Всё металась по собеседованиям и судам. Получала тычки от мамы и помогала Томе.

О себе я не думала.

Рома подходит ко мне. Подливает ещё сок.

– Отчего ещё тебе больно? – спрашивает прямо.

– Когда Миша приходил в блинную, – отзываюсь, – он сказал, что купил квартиру в жилом комплексе бизнес-класса, куда пускают только по согласованию с соседями, если докажешь свой статус…

– Статус, – повторяет Рома и… усмехается. – Это в «Альфе», что ли?

– Да, – удивляюсь. – А почему ты смеёшься?

– Потому что свою квартирку Шмелёв будет ждать до пенсии, – отзывается Рома. – Если вообще дождётся.

– Почему? – хмурюсь.

– Потому что застройщик «Альфы» в жизни никогда её не сдаст, – сообщает. – Чтобы окупить проект, пришлось заломить цену за квадратный метр, за которую такое количество квартир просто никто не