После развода. Медовый босс для пышки - Светлана Синицына

купит. А ещё у этого застройщика в Новокузнецке есть долгострой, в котором квартиры купили министры. Те самые акулы из девяностых. И они ничего не могут сделать. Просто ходят и смотрят на «коробку». Денег нет, всё встало. Да, стены застройщик поставит. И то только потому, что он – владелец цементного завода в пригороде, который уже на ладан дышит, там закрыли два цеха из пяти.

– Серьёзно?! – у меня вырывается смешок.

– Более чем, – кивает Рома. – Так что Шмелёв за свою наличку купил… воздух.

Нет, я просто в шоке!

Миша так хвастался, а в итоге спустил в никуда те самые деньги, которыми осыпал Наташу.

Как он собирается ей это объяснять? Ведь они ещё ждут ребёнка…

Умом я понимаю, что Наташа с Мишей только пока он богат, а он и рад сбросить балласт – меня. Ведь на самом деле он всю жизнь тяготился мной.

Но это всё равно больно.

– Наташа беременна, – ставлю стакан на столешницу. У меня дрожат руки. – Я… смотрела на её страничке. Видела фотографии пинеток. Миша сказал, они расширяются поэтому.

На мои глаза наворачиваются слёзы. Сдерживаюсь.

Рома подходит ближе. Берёт мой стакан и… держит его, чтобы я отпила глоток.

– Шмелёв заставил тебя сделать аборт?

– Что? Нет! Я никогда не беременела. Он всё ждал, когда «встанем на ноги». А я всегда хотела быть мамой…

Боже, почему я признаюсь в этом Роме? О таком я даже маме не рассказывала, хотя она всё время пилила меня:

– Рожай скорее, Пелагея! Иначе муж уйдёт…

– Таким, как Шмелёв, ребёнок нужен для самоутверждения, – произносит Рома. – И будет интересен, пока через него можно получить его мать. Потом – всё. К тому же: как бы жёстко это ни звучало, беременность ещё надо доносить. Если она вообще есть.

– В смысле?

– Такие, как эта твоя подруга, хотят казаться, а не быть, – продолжает Рома. – Она могла придумать беременность, чтобы Шмелёв раскошелился, а потом придумает и «выкидыш», чтобы он жалел её ещё сильнее. А он идиот, и не додумается, что его тупо имеют.

– Не додумается, – киваю. – Я уже ему говорила.

Как Рома всё разложил по полочкам!

– Ты так об это говоришь, – добавляю. – Словно пережил нечто похожее.

– Да, – кивает. – У меня были женщины. И некоторые из них использовали не самые честные способы подобраться ко мне.

– А у тебя… есть дети? – спрашиваю осторожно.

На мгновение на лицо Ромы набегает тень, но через мгновение он просто качает головой:

– Нет. Только родители, они живут в Мариинске. Я сам оттуда родом.

– Я местная, – отзываюсь. – Моя мама живёт возле вокзала.

– Почему ты не ходила к ней на обед, пока работала в блинной?

– Не хотела, – пожимаю плечами. – У нас не те отношения. И… Господи, ты испачкал рубашку!

Только сейчас замечаю, что на белоснежной ткани остались крошечные брызги от апельсинового сока.

– У тебя ест перекись водорода? – восклицаю. – Лимонный сок? Уксус? Сода хотя бы должна быть!..

Я подхожу к Роме, забывая обо всём, и тяну руки к его рубашке. Расстёгиваю ещё одну – третью – пуговицу и только сейчас понимаю, что я делаю…

– Я не… – облизываю пересохшие губы, – это не то, что ты подумал…

– Нет, Лея, – Рома подходит ближе. – Продолжай.

И я…

Глава 9

Пелагея

Я продолжаю.

Расстёгиваю пуговицу за пуговицей.

Под рубашкой у Ромы всё именно так, как я себе представляла. Рельефные грудные мышцы, крепкий пресс, вообще весь торс.

Не то, что худосочный Миша.

Провожу кончиками пальцев, а затем – полной ладонью, по гладкой коже. Рома явно делает эпиляцию. Потому что с таким уровнем тестостерона просто невозможно не иметь волос на теле!

Спускаюсь на живот Ромы, касаюсь ремня, с опаской оглядываю бугор под ним.

Да не просто бугор, а целую гору! Эверест!

Рома тихо усмехается.

– Молчи! – выдыхаю.

– Не могу.

Он берёт моё лицо в ладони. Миг смотрит мне в глаза, а затем целует… мою родинку!

– А я хотела её свести, – шепчу.

– Не надо, – Рома снова целует родинку. – Ты красивая, Лея. Красивая. Везде.

Теперь он не просто сминает мой подол, а находит замочек на спине и расстёгивает платье, которое падает на пол.

Я перешагиваю скомканную ткань и остаюсь перед Ромой в одном нижнем белье.

На стенах кухни горят бра, поэтому Роме всё прекрасно видно.

Господи, я стою перед боссом в таком виде!

И мне это нравится.

А Миша всегда старался поскорее выключить свет.

Чтобы не видеть меня.

Ну и пошёл он к чёрту!

– Иди сюда, – сипло зовёт Рома.

Я подхожу.

Он снимает рубашку.

Снова запах. Цитрус и мёд.

– Это та же самая рубашка? – наклоняю голову.

– Да.

Мы больше не разговариваем.

Сейчас не время для слов.

Только для поцелуев, объятий и ощущений.

Глубокий, жарких, полных.

Таких, каких я никогда не испытывала.

До этого момента Миша был моим первым и единственным мужчиной. Раньше я несколько раз встречалась с парнями в техникуме и «Пищевом», но все они неизменно пропадали, говоря, что их ждёт счастье не со мной. Они уходили, а я оставалась.

Но сейчас я с Ромой.

И больше ничто не имеет значения.

Рома нежный.

Внимательный.

Чуткий.

Он спрашивает, как хочу я.

Что я люблю.

А я не знаю, что и как люблю.

Мне тридцать один год, а я толком не умею заниматься любовью.

Рома там.

Во мне.

Моё тело отвечает ему.

Словно разряд тока.

И не хочется останавливаться… никогда.

Мои светлые волосы разметались по постели.

Я слышу дыхание Ромы.

Сминаю простыни.

А потом он подаётся вперёд, и я проваливаюсь в томную негу…

Жаркое солнце конца мая заливает спальню.

Я лежу на животе и не хочу открывать глаза.

Мне слишком хорошо.

Всё сладко сжимается внутри, стоит подумать о прошедшей ночи.

Всё тело приятно ноет, а в ноздри пробирается аппетитный запах…