После развода. Медовый босс для пышки - Светлана Синицына

– Да, – Миша поднимает на меня взгляд покрасневших глаз. – Я… я всё понял. Натали никогда меня не любила. Ей нужны были только мои деньги.

– И как ты это понял? – усмехаюсь. – Нет, мне правда интересно! Ты же купил квартиру в «Альфе», ждёшь ребёнка…

– Натали обманула меня, – отрывисто произносит Миша. – Никакого ребёнка нет.

Значит, Рома был прав.

– Она тебя обманула? – уточняю. – И у неё случился «выкидыш»?

– Да, – вздыхает. – А потом… потом я узнал, что стройка «Альфы» заморожена. У застройщика нет денег. Я попал. Конкретно попал.

– Это грустно, – киваю. – Но ты можешь заработать ещё, у тебя есть «Самый вкусный день».

– Натали… я доверился ей, – отзывается Миша. – Думал, она знает, что делает. А в итоге от нас стали уходить клиенты, сотрудники, оставшимся нечем платить… Натали ушла. Я на грани. Только ты можешь меня спасти.

Миша смотрит на меня жалобными глазами, а я… смеюсь.

Запрокидываю голову и хохочу до слёз.

– Пелагея! – возмущается мама. – У человека горе, а ты ржёшь как лошадь. Совести у тебя нет!

– У меня нет совести? – поворачиваюсь к маме. – Это у меня-то нет совести? А я запомню тебе, мама: это Миша выставил меня из дома. Это он затянул суды. Это он изменил мне с моей институтской подругой. Он опозорил меня, выложив видео, из-за которого я сидела без работы полгода…

– Пончик, – зовёт Миша. – Я… погорячился. Был неправ. Натали меня… с ума свела.

– Нет, – качаю головой. – С ней ты просто показал своё истинное лицо. И знаешь, Шмелёв, я этому рада! Потому что я, оказывается, десять лет прожила с приспособленцем и козлом! Ты – пустышка. Никто. Весь твой ресторан держался на мне. А теперь… забирай его! Банкроться. Мне чужого не надо.

Мишу перекашивает. Наверное, он надеялся, что я вернусь к нему, стоит меня пальцем поманить.

Нет, дорогой бывший муж, не на ту напал!

Я больше не та удобная Пелагея, которой была восемь месяцев назад. Ты сам сделал меня такой, какая я есть сейчас.

– Издеваешься, – выдавливает Миша. – Да, я заслужил! Но, Пончик, я всё понял. Я изменился…

– Нет, – качаю головой. – Ты всё тот же. Хотя бы потому что называешь меня Пончиком.

– Я любя, – юлит. – Пончик, я хочу тебя вернуть!

– Чтобы я снова работала в «Самом вкусном дне»? – усмехаюсь. – Нет, Шмелёв. Я не собираюсь поднимать твой ресторан. Ты дно ты опустил его сам.

Миша тяжело дышит, у него играют желваки.

– А ты думаешь, Медведев лучше? – цедит, наконец. – Нет! Он – делец, проныра. Он… просто использует тебя!

– Я говорю тебе тоже самое, – встревает мама. – Этот Роман Медведев – ты ничего о нём не знаешь. А Миша – зять. Свой, родной…

– Вот и забирай его себе, – поворачиваюсь к маме. – Я не собираюсь прощать, возвращаться и терпеть. Ни Шмелёва, ни тебя.

– Пелагея! – мама хватается за сердце. – Я же желаю тебе добра! Посмотри на себя: кому ты нужна такая…

– Я такая, какая есть, – отрезаю. – И я больше не хочу плясать под вашу дудку. Хватит!

Миша пытается взять меня за руку, но я отталкиваю его руку, быстро обуваюсь и выхожу из маминой квартиры.

Сердце колотится.

Нет, мама всегда боготворила Мишу и повторяла, как мне с ним повезло, потому что мало кто возьмёт замуж такую толстуху…

Но я не собираюсь больше это терпеть!

Рома показал мне, что есть и другая жизнь. Та, в которой тебя любят и уважают независимо от того, сколько ты весишь. Та, где любят тебя, а не себя рядом с тобой.

Достаю смартфон.

Хм, а это что?

Трансляция с дегустации?

Не может быть!

Я что, опаздываю?

Набираю Роме, чтобы уточнить, но…

Абонент недоступен.

По спине ползёт предательский холодок.

Вызываю такси и еду в ресторан на набережной.

Играет музыка.

Кажется, успеваю.

Захожу с «чёрного входа» прямиком в кабинет к Роме.

– Рома! – зову. – Я успела! Ездила к маме. Ты не брал трубку…

А в следующий миг слова застревают у меня в горле.

Потому что за Роминым столом сидит, закинув ногу на ногу, Наташа.

Глава 12

Пелагея

– Ты? – вырывается у меня. – Какого чёрта ты тут делаешь?

– Ой, Поля! – улыбается Наташа. На мгновение она как-то странно морщится, словно от боли, но тут же продолжает улыбаться. – Как ты вовремя.

– Я повторю, – цежу, – что ты тут делаешь?

– А разве не видно? – пожимает точёными плечами и оглаживает приподнятую моделирующим бюстгальтером грудь. – Обживаюсь.

– В каком смысле?

Хочется помогать головой, чтобы мерзкая непонятная картинка передо мной исчезла.

Как Наташа сюда пробралась?

Где Рома?

Почему он её пустил?

Последний вопрос сжимает сердце.

Наташа глядит на меня и ухмыляется:

– Всё просто, Поля. У нас с Ромео – любовь.

– Что?

Не сразу понимаю, о ком она говорит. Какой ещё, к чёрту, Ромео?

– А он тебе не рассказывал? – Наташа хихикает и откидывается на спинку стула. – У нас с Ромео всё закрутилось несколько лет назад в Москве. Ох, какой же он бы горячий! Жаркий, страстный, отменный любовник. Ну ты, наверное, знаешь. Ведь знаешь, Поля? По глазам вижу, что да. Ромео всегда любил… эксперименты, – причмокивает надутыми губами. – Наверное, в этот раз ему захотелось потыкать пышечку. И я прощаю ему это. Потому что на самом деле Ромео любит только меня!

Нет, это невозможно!

Что Наташа несёт?

Или…

– У меня были женщины.

Рома говорил об этом. В самом начале, когда после фотосессии мы пили у него в квартире апельсиновый сок.

И его слова про инсценировку выкидыша…

Неужели он имел в виду Наташу? Она ведь тоже долгое время жила в Москве. Была замужем, потом муж её бросил…

Наташа усмехается, глядя