Цена (не) её отражения - Тория Кардело

И вдруг она почувствовала лёгкое прикосновение к своей руке. Роман, стоявший рядом, взял у неё листки с докладом. Его пальцы — длинные, тёплые, музыкальные. Она ощутила даже мягкую текстуру его кожи.

Аля вздрогнула и посмотрела на него сквозь слёзы. Мир вокруг размывался, но Роман казался единственным реальным. На его лице промелькнуло что-то похожее на сочувствие — морщинка между бровями, сжатые губы, взгляд, ставший мягче. Голубые глаза, обычно холодные, на мгновение наполнились чем-то неуловимым — пониманием? Сочувствием? Или раздражением от необходимости спасать ситуацию?

Но этот момент исчез так же быстро, как и появился, и уже в следующее мгновение его лицо снова стало непроницаемым.

— Продолжим, — обратился он к классу, и его голос, такой же ленивый, как и всегда, почему-то заставил смех утихнуть. Может быть, дело было в том, что Роман редко говорил при всех, и его слова всегда привлекали внимание.

Он пролистнул слайды о правильном питании, которые Аля так и не успела озвучить, и отложил несколько листов доклада.

— Ну вы уже все вроде поняли, что питание — это важно, да?

Одной рукой Аля всё ещё держалась за блузку, а другой вытирала слёзы, но они продолжали течь. Она чувствовала себя такой маленькой, такой беспомощной рядом с ним — высоким, спокойным, уверенным.

— Не менее важен и сон…

Роман монотонно читал с листка, держа его на вытянутой руке, словно текст был на иностранном языке:

— Со-гласно ис-следованиям, подростки должны спать… не-до-статок сна может привести к… — он поднёс листок ближе к глазам, различая Алин почерк, — к проблемам с кон-цен-трацией внимания, ухудшению памяти и даже де-прессии.

Он запинался и хмурился, явно видя текст впервые. Но говорил уверенно, а поза оставалась расслабленной, словно он читал стихи друзьям, а не выступал перед всей школой.

Класс слушал его внимательно, без смешков и шепотков. Даже Полина, которая обычно демонстративно отворачивалась, будучи не в центре внимания, сейчас весьма заинтересованно смотрела на Романа.

Аля стояла рядом, пытаясь справиться с блузкой и слезами. Но мысли её занимал не только позор, но и мимолётное прикосновение, когда Роман забрал у неё листы. Этот момент отпечатался в памяти ярко, с такой чёткостью, что она знала — будет вспоминать его снова и снова.

Он впервые прикоснулся к ней, и она запомнила ощущение его пальцев — лёгкое, почти невесомое, но оставившее странное тепло. Это было не похоже на все прикосновения, которые Аля знала раньше: мамины объятия, похлопывания учителей по плечу, случайные столкновения в коридорах. В этом прикосновении таилась особая сила, заставлявшая сердце Али биться быстрее, а дыхание — сбиваться.

Конкурс закончился поражением. Жюри из учителей вынесло свой вердикт — третье место. Аля и Роман вернулись на свои места под разочарованными взглядами одноклассников, которые упустили «пятёрки» сразу по двум предметам.

— Это всё из-за вас, — Глаза Насти, обычно такие дружелюбные, сейчас горели злостью. — Мы бы выиграли, если бы не ваше выступление!

Её слова больно задели Алю. Она почти считала Настю подругой — видимо, зря.

— Да, Аля, ты даже не удосужилась нормально одеться, — добавила Ира. — Ты опозорила нашу школу!

Аля сидела, опустив голову; каждое слово ранило. Она понимала, что это правда — они всех подвели. Она подвела всех.

— А ты, Роман? — обратилась Настя к нему так резко, будто лично оскорбилась его равнодушием. — Ты вообще ничего не делал, просто стоял там и читал, как робот! Даже не удосужился хотя бы просмотреть доклад заранее!

Роман откинулся на стуле и смотрел в потолок, на мигающие люстры. Но вот медленно опустил взгляд на Настю, на его лице появилась лёгкая усмешка.

— А ты считаешь свое выступление вершиной ораторского искусства?

«О, Роман умеет за себя постоять! Мне бы так».

В классе стало немного тише, все ожидали продолжения.

— Удиви меня ещё чем-нибудь, о великий мотиватор.

Настя покраснела от возмущения, открыла рот, но ответить не успела: её перебила поднявшаяся с места Полина.

— Роман не виноват, — промурлыкала она, посмотрев на одноклассника со смесью восхищения и собственничества.

— Он сделал всё, что мог, учитывая обстоятельства.

Она перевела взгляд на Алю, и в её интонациях сразу появился яд, а взгляд карих глаз стал холоднее льда.

— Это всё жируха опять виновата!

Слово «жируха» обрушилось как пощёчина. Грубое, жестокое, оно попало прямо в цель — в самый больной комплекс.

— Точно! — подхватила Лиза, всегда казавшаяся неприметной на фоне своей яркой подруги, но во всём её поддерживавшая. — Если бы не она, мы бы выиграли.

— И зачем ты вообще пошла выступать? — добавил Миша, любивший вставить свой неуместный комментарий в любой разговор. — Нужно же понимать, что с таким телом на сцену лучше не выходить!

— Может, ей лучше вообще не выходить из дома? — сострила Полина.

Аля сжималась, пытаясь сдержать слёзы. Казалось, все вокруг стали злобной толпой, жаждущей растерзать её за недостатки, за несоответствие глупым стандартам, за само существование.

Все, кроме Романа. Аля украдкой посмотрела на него, боясь встретиться взглядом, боясь увидеть осуждение или насмешку. Но он оставался безучастным, наблюдал за происходящим, как за скучной сценой. Его лицо выражало спокойствие, почти безразличие, а глаза закрывались, будто он вот-вот задремлет. Он не присоединялся к обвинениям, не смеялся над шутками, не поддерживал ни одну из сторон. Ему было… всё равно. Или он хорошо это скрывал?

Аля хотела сказать ему «спасибо», выразить признательность. Но слова застревали в горле.

* * *

Смех одноклассников эхом звучал в голове даже дома, но одно воспоминание согревало душу — прикосновение Романа.

«Почему он так поступил?»

Она села за ноутбук, облепленный разноцветными стикерами, и по привычке завернулась в плед.

«Сочувствие? Нет, откуда бы! А может, просто боялся плохой оценки? Ведь ему всё равно на меня…»

Она снова кликнула на знакомый ярлычок сайта психолога Агаты. Аля уже привыкла после таких тяжёлых дней уходить туда, черпая тонкую уверенность и надежду.

Сайт загрузился почти мгновенно — Аля посещала его так часто, что он был в истории браузера. Она просмотрела новые публикации, пока не наткнулась на статью под названием «Идеалы и их тени: как наше представление о совершенстве мешает нам жить». Взгляд упал на строчку внизу страницы: «Стоимость приема — пять тысяч рублей». Она горько усмехнулась.

«Почему всё, что могло бы помочь мне, стоит так дорого? Может быть, я просто не заслуживаю помощи?»

В этот момент дверь резко приоткрылась, впуская тонкую полоску света и мамин слегка насмешливый голосок:

— Привет, пончик. Как прошёл