Цена (не) её отражения - Тория Кардело

«Полина перестанет называть меня «жирухой», Настя и Ира захотят дружить, и даже Роман, возможно, посмотрит по-другому».

А ещё — попробует взять несколько рисунков на заказ за небольшую цену, опубликовав объявление в группе школы с аккаунта под псевдонимом. Получит не так много, но попрактикуется в творчестве, а заодно и приблизит заветную встречу с Агатой.

Она снова посмотрела на портрет идеальной себя на стене. В тусклом свете настольной лампы она выглядела ещё более реальной, ещё более достижимой. И ей показалось — всего на мгновение, но так ярко, так отчётливо, — что Александра улыбнулась в ответ.

* * *

Как думаете, почему Роман так поступил? Как вам идея Али?

Глава 5. Маска королевы

Полина

В свои шестнадцать Полина знала, как выглядит победительница. Наслаждалась украдкими взглядами, завистливыми шёпотами и комплиментами.

Чувствовала себя королевой.

— Кать, ты серьёзно? — Полина остановилась и ткнула длинным ногтем в булочку, которую подруга уже подносила ко рту. — Ты в курсе, сколько в ней углеводов? Да ты на неделю вперёд калорий съешь!

Катя замерла, по веснушчатому лицу разлилась краска стыда. Булочка мгновенно исчезла в пакет.

— Я… просто не завтракала, — пробормотала она, опуская взгляд. — И в школе не ела.

— И правильно сделала, — Полина закатила глаза. — Я тоже не завтракала и не обедала. Знаешь, почему? Потому что у меня есть дисциплина, а у тебя нет.

— Ты и без диеты худая, — пробормотала Катя, убирая пакет в потёртую кожаную сумку.

— Я не худая, Кать, — поправила Полина, морщась от её недалёкости. — Я просто работаю над собой. У меня есть дисциплина.

«Почему они такие наивные? Худоба не достаётся от природы!»

Лиза Скворцова и Даша Маслова переглянулись, пряча улыбки. Они знали правило: встать на сторону Полины. За это она позволяла им находиться в своей орбите, греться в лучах её популярности.

Полина ощущала себя единственной вспышкой света в сером существовании подруг. Без неё они, казалось, растворились бы в унылом пейзаже города. Для них она была окном в другой мир — мир стиля, красоты и надежд на лучшее. Она раздавала им крохи своего внимания, а они ловили каждое слово, как голодные птенцы.

Но никто из них не знал, что она сама — такой же голодный птенец, только научившийся прятать свой голод за безупречным макияжем, дизайнерской одеждой и дорогими аксессуарами.

— Кстати, вы знали, что у Климовой из одиннадцатого «Б» анорексия? — небрежно бросила Полина, когда они вышли за ворота школы.

— Да, она вроде в больнице лежала, — кивнула Лиза.

— Ужас! — пробормотала Катя, инстинктивно поправляя расстёгнутое пальто, которым пыталась скрыть недостатки фигуры.

— Странно, — Полина задумчиво покрутила кулон в форме луны — отцовский подарок перед уходом из семьи. — Она была почти идеальна. Наверное, перестаралась.

— Ты же не думаешь, что анорексия — это хорошо?

Катя испуганно посмотрела на неё.

— Это же смертельная болезнь.

— О, Кать, конечно, нет, — Полина закатила глаза. — Я просто говорю, что Климова всегда была красивой. В ней было что-то… утончённое.

Она заметила, как Катя опустила глаза, словно пытаясь спрятаться от этих слов. Подруга никогда не станет утончённой — с её широкими бёдрами и круглым лицом — как бы ни старалась. Полине было почти жаль её. Но Катя свято верила в себя, а Полина поддерживала ей веру, наслаждаясь превосходством.

Полина ненавидела Зимнеградск и мечтала о тёплых странах, где всегда солнце, где можно носить лёгкие платья и не думать о складках на теле.

— Клянусь, после школы я сваливаю отсюда, — заявила Полина. — Буду тусоваться в Милане, встречаться с горячими итальянцами и ходить на настоящие показы, а не на жалкие школьные дискотеки.

— Любишь загорелых парней с кубиками? — подколола Лиза. — Надоели наши прыщавые придурки?

— Кстати, о парнях, — Полина понизила голос. — Как думаете, ради кого я сегодня прогуляю танцы?

Три пары глаз впились в неё. Она выдержала паузу, наслаждаясь их нетерпением.

— Мы идём гулять с Ларинским, — наконец выдала она, следя за реакцией.

Лиза аж приоткрыла рот, Даша замерла, а Катя удивлённо заморгала.

— С Ларинским? — Лиза округлила глаза. — Ты серьёзно?

— Ну да, — Полина небрежно пожала плечами. — Он сам предложил. Сказал, что я ему нравлюсь.

— Правда? Ты же жаловалась, что он сливается, — недоверчиво посмотрела Даша.

— Это была часть игры, — отмахнулась Полина. — Он просто козлился. На самом деле мы переписываемся, и он сам позвал меня в парк.

Это была ложь. Роман никогда не писал ей первым. Единственное, что она о нём знала — он, как и она, раньше жил в Питере. Но о прошлом он говорил мало.

Сегодня она сама подошла к нему на перемене и предложила встретиться. Заявила, что нужно обсудить что-то важное и непубличное. И, конечно, лучезарно улыбнулась. Он подумал, но, заинтригованный, согласился.

— Он сам написал? — Даша не сдавалась. — Ты же говорила, что он не пишет первым.

— Боже, Даша, ты как следователь! — Полина закатила глаза. — Да, написал. Окей? Сказал, что ему нравятся мои посты, и позвал погулять.

В глазах подруг мелькнула зависть. Это радовало, но одновременно оставляло пустоту. Полина наслаждалась их завистью, но также мечтала, чтобы кто-то знал правду: Роман Ларинский не писал ей, не звал на свидания, в школе общался с ней вяло. Но она не сдавалась. Рано или поздно он будет её — просто потому, что она так решила.

— Девчонки, мне сюда, — она остановилась у своего подъезда обычной девятиэтажки с облупившейся штукатуркой и тяжёлой металлической дверью. — Надо подготовиться. Не ждите меня на танцах.

— Наденешь что-то сексуальное? — подмигнула Лиза.

— Возможно, — Полина загадочно улыбнулась. — Но не слишком. Должна оставаться интрига.

Даша фыркнула, закутываясь в мешковатую спортивную зелёную куртку. Даша всегда отмахивалась от разговоров о собственной внешности, но Полина знала всю правду: та украдкой разглядывала себя в зеркале, когда думала, что никто не видит.

Девочки обменялись формальными объятиями — не настоящими, а лишь лёгкими прикосновениями. Полина никогда не позволяла прижиматься к себе, будто боялась, что они почувствуют, какая она хрупкая под маской уверенности.

Седьмой этаж, квартира тридцать пять. Она замерла перед дверью, прислушиваясь. Тишина. Может, матери не было дома.

Полина открыла дверь — и застыла.

Благословенная тишина оказалась обманом — из спальни матери доносились приглушённые стоны, скрип кровати, прерывистое дыхание. Опять. Уже третий раз за неделю. И каждый раз — новый мужчина.

Желудок болезненно сжался от отвращения и голода одновременно. Руки задрожали, отчего ключ едва не выпал. Видимо, мать не ожидала, что она вернётся так рано и пропустит танцы.

Бесшумно