Цена (не) её отражения - Тория Кардело

Мама никогда не стучалась — считала это лишним. Сегодня она тоже заглянула и сразу прошла дальше в комнату. Аля посмотрела на мать, размышляя, стоит ли рассказывать о школьных проблемах.

— Нормально, — коротко ответила она, но потом неожиданно для себя добавила: — Мам, а ты не могла бы… дать мне немного денег?

— На что? — она приподняла брови, и на лбу появились тонкие морщинки — единственное, что выдавало её возраст.

— На… психолога, — Аля кивнула на экран ноутбука, где всё ещё была открыта страница Агаты. — Мне нужно с кем-то поговорить.

Мама рассмеялась — не зло, но с явной снисходительностью, которая резала больнее насмешек.

— Психолога? О боже, Аля, ну ты даёшь! Хочешь потратить деньги на пустую болтовню? Нашла проблему себе.

— Ты не понимаешь, мам! Мне плохо… Мне правда нужна помощь, — Аля почти прошептала последние слова.

Мама пожала плечами:

— Аля, у тебя просто куча свободного времени. Найди лучше себе подруг. А психологи — продажники, верь мне на слово, милая.

— Мам, ты не понимаешь, — Аля попыталась найти слова, которые могли бы достучаться до неё. — Это не просто скука, это…

— Я была в твоём возрасте, — перебила она, улыбаясь своей фирменной улыбкой — не слишком широкой, но достаточно искренней, чтобы казаться дружелюбной. — Все подростки проходят через это. Думаешь, ты первая, кто считает, что мир против тебя? Поверь, через это проходят все, и все как-то справляются.

Её слова обесценивали всё, что чувствовала Аля, всё, чем она была. Словно её проблемы — это капризы избалованного ребёнка, а не настоящая боль, разъедающая изнутри.

— Знаешь, что помогает лучше любого психолога? — продолжила она, не дожидаясь ответа. — Спорт и правильное питание. Побегай, попрыгай, ешь меньше всякой гадости. Вот и самооценка поднимется.

Она произнесла это так легко, будто предлагала простой рецепт от головной боли, а не решение всех жизненных проблем. Как будто Аля не пыталась сотни раз «двигаться больше и есть меньше».

Мама всегда упрощала всё до предела и не показывала слабости. Всегда была на высоте, но Аля знала, что за этим фасадом скрывалось нечто большее. В детстве она часто заставала маму на кухне поздно ночью, с бокалом вина. В такие моменты её лицо выглядело иначе — осунувшимся, уставшим, лишённым привычного дневного сияния.

Мама мечтала стать актрисой. В молодости даже поступила в театральный институт в Москве, но не закончила— не справилась с программой. Пришлось вернуться в Зимнеградск и скорее искать работу. Салон красоты стал компромиссом — там она могла быть немного артисткой, рекламируя товары клиенткам. Потом она нашла похожую работу и в Москве, но на самом деле никогда не желала такой судьбы.

Аля помнила фотографии из старого альбома — молодая мама на сцене в любительском спектакле, в ярком костюме, с широкой улыбкой. Её глаза светились настоящим счастьем, не тем натянутым подобием, которое она демонстрировала сейчас.

После смерти бабушки мама изменилась. Але тогда было всего шесть, но со временем она поняла, что мама стала ещё более собранной, ещё более «позитивной», пытаясь заполнить огромную пустоту.

Потом тётя Света, мамина сестра, уехала за границу. Она была младше мамы на пять лет и всегда казалась более смелой и предприимчивой. Она открыла маленький бутик в Милане, который неожиданно стал успешным, и теперь жила в Италии, в окружении красивых вещей и интересных людей. Мама говорила о ней с гордостью, но Аля видела в её глазах зависть.

Мама никогда не жаловалась, не плакала о несбывшихся мечтах. Создала образ счастливой, успешной женщины и играла эту роль так убедительно, что, возможно, сама начала в неё верить. Но Аля, наблюдая за ней годами, видела трещины в этом фасаде — моменты, когда маска спадала, и проглядывало настоящее лицо: усталое, неудовлетворённое, ищущее чего-то большего.

Особенно ярко Але запомнился один случай, когда ей было лет десять. Они с мамой остались одни в московской квартире снежным зимним вечером, когда темнеет рано и хочется укутаться в плед с чашкой горячего чая. Аля сидела в гостиной, смотрела детский фильм и рисовала. Мама вошла в комнату с небольшой коробкой в руках.

— Аля, смотри, что я нашла, — Её голос звучал не как обычно — более мягко, даже мечтательно.

Внутри коробки оказались старые фотографии, программки спектаклей, маленькие сувениры — остатки её актёрской мечты. Она рассказывала о каждой роли, о каждом спектакле с таким воодушевлением, что Аля невольно загорелась её энтузиазмом.

— Мам, а ты бы хотела вернуться в театр? — импульсивно спросила маленькая Алечка. — Может быть, ты могла бы играть в каком-нибудь местном театре? Я бы приходила на все твои спектакли!

И тут её лицо изменилось. Глаза потускнели, улыбка исчезла, и она будто состарилась за несколько секунд.

— Не говори глупостей, Аля, — она резко закрыла коробку. — Это всё в прошлом. У меня есть работа, есть ты, папа, обязанности. Нельзя всю жизнь гоняться за детскими мечтами.

— Но мам, если ты этого хочешь… — начала Аля, но мама перебила:

— Хотеть — недостаточно, Аля. Жизнь — это не сказка, где все желания сбываются. Нужно быть реалистом, нужно… Ладно, неважно. Пора спать.

Она встала, резко задвинула коробку под диван и вышла из комнаты, оставив дочь в недоумении. Аля чувствовала, что сделала что-то не так, что коснулась болезненной темы, но не понимала, какой именно.

На следующее утро мама вела себя как обычно — жизнерадостная, энергичная, с фирменной улыбкой на лице. Как будто того разговора никогда не было.

И никогда не доставала ту коробку, по крайней мере, при Але.

Аля поняла тогда, что есть темы, которых лучше не касаться при маме. Под жизнерадостным фасадом скрывалась боль. Именно тогда она и сама начала строить свой собственный фасад, своё собственное убежище от боли — не притворное счастье, а мечты о другой себе, о той Але с портрета на стене.

— Ужин готов, — мама вернула её в настоящее. — Твои любимые котлеты с пюре.

— Спасибо, мам, но я не голодна, — ответила она с непривычной решимостью. — Я… поела в школе.

Это была ложь, но мама не стала допытываться. Только кивнула с лёгким разочарованием на лице и закрыла за собой дверь, оставив её одну в полутёмной комнате.

А в голове Али вспыхнула идея. Если родители не дадут денег на консультацию у Агаты, она сможет накопить на встречу, откладывая деньги с обедов в школе. Это поможет ей не только оплатить психолога, но и похудеть.

«Да, идеальное решение!»

Она начнёт меньше есть, значит, и похудеет. А когда станет