Цена (не) её отражения - Тория Кардело

— Если мы выиграем, то получим «пятерки» еще и по биологии, представляешь! — с энтузиазмом объявила Настя.

— Ого, Павел Николаевич на это согласился? — улыбнулась Ира, поправляя задорные блондинистые кудри.

Хоть что-то радовало — кроме «пятерок» по предмету Марии Сергеевны, классного руководителя, они получат еще и хорошие оценки по биологии, с которой конкурс непосредственно соприкасался.

Аля перевела взгляд на учеников из других школ. Они выглядели более подготовленными, более серьёзными. Девочка из третьей школы печатала на планшете, а мальчик рядом с ней повторял что-то себе под нос. Все они казались такими уверенными, такими… нормальными. А у Али уже руки потели от волнения.

Аля села рядом с Романом за стол с табличкой «школа№ 5» в центре кабинета. Она старалась занять как можно меньше места, словно это могло сделать ее невидимой. Роман даже не обратил на неё внимания и смотрел в окно с отсутствующим видом. Аля достала заметки своего доклада, наспех сделанные от руки; ладони слегка дрожали, и листы бумаги зашуршали, выдавая ее мандраж.

Полина, сидевшая справа, отодвинулась, будто боялась заразиться полнотой.

— Ты готов? — тихо спросила Аля у Романа, хотя знала, что он не готовился. Стыдно, что она вообще обратилась к нему.

— А? — он наконец повернулся к Але, и его ясные, как летнее небо, глаза скользнули по ней без всякого интереса. — Да, конечно.

В кабинете стало тихо — на пороге появились завуч и классная руководительница, Мария Сергеевна. Пока учителя зачитывали приветственное слово о важности здорового образа жизни, Аля сжалась, с ужасом ожидая своего часа унижения. И ей показалось, что блуза натянулась ещё сильнее.

* * *

— …и помните, правильное дыхание — это ключ к контролю над стрессом и улучшению работы всех систем организма, — завершил свою речь высокий мальчик из школы № 8.

— Благодарим вас за внимание, — добавила его напарница, и они вернулись на свои места под аплодисменты.

Сердце Али зашлось в паническом ритме. Они с Романом — следующие. Она бросила взгляд на него и увидела, что он, по-прежнему игнорируя всё происходящее, тихонько сидел с телефоном под партой и листал ленту социальных сетей. Голубоватый свет экрана бликовал ему на лицо, и он даже не пытался это скрыть. Тёмные кудри падали на лоб, придавая ему образ романтического героя, не заботящегося о мирской суете.

— А теперь приглашаем выступить с докладом о здоровом питании и сне Александру Кострову и Романа Ларинского, учеников 10 «А» класса школы № 5, — объявила Мария Сергеевна, глядя в их сторону, словно озвучивая приговор.

Аля подпрыгнула, как ужаленная. Собственные ноги, ещё секунду назад казавшиеся ей ватными, вдруг подчинились какому-то автоматическому рефлексу. Она взяла свои заметки и направилась к доске, чувствуя, как натягивается блузка при каждом шаге, как юбка врезается в бёдра, как все взгляды устремлены на неё.

Роман не сдвинулся с места. Он всё ещё листал что-то в телефоне и не реагировал на объявление.

— Ларинский! — почти прикрикнула Мария Сергеевна. — Мы подождём?

Только тогда он поднял глаза — заметил, что находится на конкурсе. Медленно убрал телефон, не проявляя ни капли смущения или спешки, и лениво поднялся с места.

— Ларинский, использование телефонов во время уроков и мероприятий запрещено. Ещё раз увижу телефон, и сразу пойдешь в кабинет директора вместе с родителями, — голос Марии Сергеевны прозвучал строго, но в то же время устало — видимо, не первое такое замечание.

Роман только пожал плечами, словно говорил «ничего не поделаешь», и подошёл к Але у доски. От него не исходило ни волнения, ни заинтересованности — только чистое безразличие. Он даже не посмотрел на Алю, словно она — просто мебель, а не человек, по несчастью вынужденный работать в группе с ним.

И все же было что-то странное в выступлении у доски рядом с Романом — Аля ощущала его присутствие каждой клеточкой тела, его тепло, хотя он держался на расстоянии, будто боялся случайно коснуться её. Она невольно скользнула взглядом по его лицу — тёмные густые ресницы отбрасывали тени на скулы, чётко очерченные, но не слишком острые. Новая рубашка — белая, с едва заметным голубоватым оттенком — выгодно оттеняла его цвет глаз, придавая им оттенок морской воды. В тусклом свете школьных ламп его кудри казались почти чёрными, а непослушная прядь волос падала на лоб.

У Али возникло странное, почти болезненное желание протянуть руку и откинуть эту прядь, почувствовать мягкость его волос. Но она тут же отогнала эту мысль, представив себе, какой нелепой бы выглядела — она, с её пухлыми пальцами, прикасающаяся к его идеальному лицу.

Роман слегка облокотился на учительский стол — старый, деревянный, с выцветшим зелёным сукном, — и небрежно сунул одну руку в карман брюк, а другой всё же поправил волосы. Такой естественный, такой… эстетичный жест.

Сделав глубокий вдох, Аля включила презентацию. На экране под гудение проектора появился первый слайд с названием доклада: «Сбалансированное питание и сон как основа благополучия подростков».

— … как видите, сбалансированное питание должно включать примерно 30 % белков, 30 % жиров и 40 % углеводов, — рассказывала она, стараясь изобразить уверенную интонацию. — Большинство подростков употребляют слишком много углеводов и слишком мало белка, что приводит к проблемам со здоровьем и лишнему весу.

При словах «лишний вес» по классу прокатилась волна тихих смешков. Как будто она сказала что-то запретное, пошлое. Аля непроизвольно поправила блузку. Ткань натягивалась на груди, образуя некрасивые складки между пуговицами. Попыталась незаметно одёрнуть её вниз, но это только ухудшило ситуацию — теперь блуза натягивалась и на животе тоже.

— Особенно важно следить за питанием в подростковом возрасте, когда организм активно растёт и… и…

Щелчок броши. Блузка распахнулась, обнажая часть ее живота и белый хлопковый лифчик, простой и совсем не такой красивый, как кружевные бюстгальтеры Полины, которые она демонстрировала в раздевалке перед физкультурой.

Полина громко ахнула, а затем по классу пронеслась волна смеха.

— Смотрите, она сейчас лопнет! — шепот Лизы прозвучал громче любого крика.

— Она даже в одежду не влезает! — добавил Миша Муравьёв, который всегда сидел на задней парте и комментировал всё происходящее. — Как резиновый шарик!

Аля застыла, судорожно застегивая пуговицы, но пальцы не слушались.

Мария Сергеевна утихомиривала класс, но её голос звучал откуда-то издалека:

— Тише! Немедленно прекратите! Это неуважение к выступающему!

Слёзы, так отчаянно сдерживаемые, полились по щекам. Горячие, солёные, они размывали всё вокруг, превращая мир в расплывчатое цветное пятно. Стекали по лицу, попадали в уголки губ, капали с подбородка на блузку, оставляя тёмные пятна на ткани.

Невыносимо. Она хотела провалиться сквозь землю, исчезнуть,