365 дней в твоей постели - Валентина Кострова

— Почему?

— Из-за ноги. Не думаю, что к сентябрю успею полностью восстановиться. Но ничего, будет больше времени еще усерднее позаниматься и попытаться вновь поступить, — веселый тон подкрепляю очаровательной улыбкой. Никому нет дела, что там у меня на душе на самом деле. Поэтому лучше излучать позитив, чем прослыть нытиком.

— Родным позвонила? Может тебе сейчас что-то необходимо?

— Зарядку, — неудобно просить о мелочах. Представив, что мне еще нужно, хочется взвыть. Придется все же звонить Леве. Не скрыться мне от него.

— Понял, через полчаса вернусь, — Амаль встает со стула, ободряюще улыбается и уходит.

В палате как была тишина, так и осталась. Две койки заняты бабушками, третья мной, а четвертая пустая. Пытаюсь удобнее устроиться, получается не очень. Спина затекает, хочется поменять положение, но из-за ноги ничего не получается. Вопрошать кого-то, за что мне такие испытания, нет нужды. Никто ответа не даст. Нужно просто принять новое положение вещей и подстраиваться под них. Сегодня не буду звонить брату, пусть еще потревожится обо мне, глядишь, проснется совесть, в чем сомневаюсь. Пишу смс менеджеру в ресторан по поводу своей нетрудоспособности. Мне тут же перезванивают. Выражают сочувствие, спрашивают, что принести, чем помочь. Я пока от всего отпираюсь, но предупреждаю, что от руки помощи насовсем не отказываюсь.

Через полчаса ко мне приходят незнакомые люди с пакетами. Хмурые, молчаливые. Я недоуменно смотрю на людей, потом замечаю Амаля. Он стоит в коридоре, с кем-то разговаривает по телефону, заметив мой взгляд, приветливо улыбается. Для меня загадка, что ему нужно от меня? Нормальный мужик на его месте от радости плясал, что к нему не имеют претензий, а этот суетится. Сразу вызывает подозрения. Он меня постоянно от чего-то спасает. Может у него призвание Спасатель, и нет никакого другого смысла в его помощи?

— Что это? — тихо спрашиваю, когда Амаль подходит к моей койке и садится на стул. — Я просила только зарядку.

— Ничего такого. Зарядка есть. Еще купил удобный костюм, медсестра поможет переодеться. Воды, фруктов. Удобную подушку. От постоянного лежания могут появиться пролежни. Если что-то еще нужно будет, звони мне, если что-то необходимо сейчас, обращайся к медсестрам. Они не откажут в помощи.

— Зачем вам все это? — подозрительно спрашиваю, не ведясь ни на что.

Я знаю, что бесплатный сыр в мышеловке. Определенно этот человек чего-то хочет от меня. Прищуриваюсь. Если он такой щедрый, гендиректор, значит, с него действительно можно потребовать деньги. Например, пятьсот тысяч. Это вполне будет достаточно, чтобы закрыть долг перед Захаром. Брата бы еще в психушку упечь на принудительное лечение, но это что-то из области фантастики.

— Вряд ли вы по доброте душевной меня обхаживаете, — хмыкаю, скрещивая руки на груди. — Так чего вы хотите от меня?

— Тебя.

Как не рассмеяться в лицо этому человеку? Приходится прикусить губу, при этом не опустить взгляд. Амаль прищуривается. Его глаза совершенно ничего не выражают, даже закрадывается мысль, что шутит, но интуиция шепчет, ничего подобного. Я хоть молодая и местами зеленая, но уже умею плюс минус распознавать, когда люди всерьез говорят, а когда шутки изволят шутить. Тем более этот мужчина не похож на того, кто любит веселить народ. Он из породы Захара, только костюмчик солиднее, да и должность повыше, чем какой-то там владелец подпольного казино.

— Думаете, что за удобную подушку и пару яблок так дешево продамся? — шепотом спрашиваю, чтобы соседи по палате не слышали. Надеюсь у Амаля со слухом все в порядке. Повторно задавать такой вопрос не буду. Смелости не хватит.

— У тебя есть цена? — темная бровь выгибается, на губах появляется ироничная улыбка с налетом холодности, от которой мурашки по всему телу. — Называй.

— Что? — удивленно округляю глаза. Шутки шутками, но это уже не в какие ворота не лезет. — Я просто неудачно шутканула.

— Я серьезно, Лира. На твое имя крупный долг из-за брата, еще мелкие долги, которые тоже никуда не денутся в ближайшее время. Кто знает, что еще учудит твой брат, пока ты будешь в больнице. Туда-сюда может и квартиру спустить на игры. Возможно, когда тебя выпишут, возвращаться некуда будет.

— Откуда вы все знаете? — у меня вдоль позвоночника пробегается холодок. Мужчина, знающий о моих долгах, пугает. Уверена, что знает все, что касается меня. Вплоть до того, какого размера ношу трусы и бюстгальтер.

— Это так важно сейчас? — улыбается как друг самого Дьявола, порочно, искушающее и очаровательно. На мгновение у меня екает сердце, но я трясу головой, призываю себя не вестись на подобное.

— Конечно, важно. Вы думаете, я поверю в ваше благородное поведение? — теперь я выгибаю бровь и кривлю губы в подобие улыбки. — За все нужно платить. Уж мне ли не знать. Вы мне помогаете, я вам что-то должна. Вы сказали, что хотите меня. Разово или на какой-то определенный срок?

— Мне нравится твой деловой подход. Кажется, мы договоримся, — закидывает ногу на ногу и продолжает так же порочно улыбаться. Странно, когда мы виделись первый раз, он произвел впечатление угрюмого, мрачного человека. Сейчас искуситель девственниц.

— У меня сомнения, но я готова выслушать ваше предложение. А вдруг, правда, не смогу отказаться, — тихо про себя посмеиваюсь. Зачесываю волосы назад пальцами, замечая, как Амаль наблюдает за каждым моим движением. Не упускаю возможность поехидничать.

— Боюсь только я на какое-то время мало что могу вам предложить, — выразительно смотрю на ногу в вытяжке.

— Если мы договоримся, то наш договор будет действовать с той даты, когда ты сможешь что-то предложить, а пока я буду проявлять заботу и внимание, — темные глаза сверкают, от их блеска у меня все внутри сжимается. А он хорош, засранец, умеет цеплять, особо ничего не делая.

— Миллион, — выпаливаю быстрее, чем здравый смысл берет над безрассудством вверх. — И сверху еще выплаты, если на долгий срок.

— А ты дорогая девочка.

— У меня большие долги, вы же в курсе, — ухмыляюсь, Амаль тоже усмехается.

Он забавный, при этом я понимаю, что он не простой человек. Не обманываюсь на счет его легкости и образа душки. Нет, это все видимость. Если внимательно всмотреться в его глаза, нет там ни улыбки, ни веселья, ни доброты душевной. Сам черт сидит передо мной в облике привлекательного мужчины. Интересно, почем нынче оценивает нечисть девственниц.

— Я оплачу твои долги, согласен на выплаты…

— Еще я хочу учиться, — кую железо пока горячо. — Я поступила в универ, нона платное отделение. Оплатите весь курс, — нагло улыбаюсь. Просыпается спортивный интерес. Согласится или пошлет в долго пешее