365 дней в твоей постели - Валентина Кострова

— Аппетиты растут не по дням, а по минутам. Что еще? — склоняет голову набок, улыбается, и улыбаются глаза. Он явно веселится. Значит все шутка, значит можно и дальше нести чушь.

— Хочу жить в красивой квартире с панорамными окнами с видом на город. Еще выучиться на права, а пока буду учиться, пусть будет машина с водителем. Когда будут права, мне, пожалуйста, джип такой же, как у вас, только белого цвета. Будем как парочка твикс. Ну и самое заветное желание — вылечить брата, — мне удается сохранить веселое выражение лица, задор в голосе и не дрогнуть, когда Амаль пристально заглядывает в глаза без тени улыбки.

— Вот такие мечты у молодых девушек, — у меня начинают болеть скулы от того, что широко держу рот в улыбке, показывая свои зубы. Чувствую себя лошадью на аукционе.

— Год. Я выполню все твои условия, но ты полностью принадлежишь мне год. Я вкладываю в тебя, ты вкладываешься в наши отношения, но предупреждаю на берегу, ни о какой любви, браке и детях речи не идет. Чисто физиологические отношения, — оглядываюсь на мирно сопящих бабулечек, потом смотрю на Амаля, не веря, что он говорит серьезно. — Вопросы?

— Вы сбрендели? Нет, нет и еще раз нет. Я, конечно, в отчаянном положении, но прекрасно понимаю, что это не стоит того, что вы сейчас мне предлагаете. За год вы мне душу можете вытрясти, а потом я буду себя по крупицам собирать. Тело бог с ним, мне даже девственность не жалко, а вот сердце — прикладываю ладонь к груди. — Одно, его нужно беречь.

— Подумай над предложением, — Амаль встает, застегивает пуговицу на пиджаке. Я откидываю голову назад. Высокий, зараза. — Я завтра приду за ответом.

5 глава. Да и нет

Самая ужасная ночь — первая ночь в больнице. Не могу заснуть. Мне мешают посторонние люди в палате и в коридоре. Меня раздражает, что я должна лежать в одном положении, тело из-за этого затекает, все болит. Еще в голову лезут разные мысли. Сначала думаю за здравие, но потом скатываюсь за упокой. Не знаю, как быть. Очень велик соблазн продать себя на год человеку, который внешне вполне приятен. Но кто знает, что за он человек по поведению, в отношениях. Может тиран, любитель садо-мазо.

Понимая, что не усну, всю ночь шерстю информацию в виртуальном пространстве, выискиваю подробности об этом Амале. То, что гендиректор — не соврал. Его компания довольно молодая, перспективная, если верить аналитикам. У нее большое будущее. Еще вычитываю, что он в тесных связях с криминальным человеком, который недавно по удо вышел на свободу. Пишут, что они близкие друзья. От этой новости аж мороз по коже. Особенно становится не по себе, когда узнаю, из-за чего друг Амаля собственно сидел. Во мне еще больше возникают сомнения по поводу правильности решения, которое сначала было положительным.

Под утро приходит смс, которое решает мою судьбу без меня.

«Лева должен еще сто тысяч, помимо тех пятьсот, которые в срок ты так и не вернула, Лира. Жду тебя у себя в казино в любое время суток. Всегда рад встрече».

Даже нет надобности, гадать, кто написал. Такую крупную сумму денег Лева должен только Захару. Если продаваться, то продаваться по максимум. Придется мне согласиться на предложение Амаля и не интересоваться, почему он так хочет меня, что готов вывалить огромные суммы. Ведь квартира, машина, учеба, долг — это очень дорого. Он видимо может себе позволить такой щедрый жест, а мне следует быть покладистой, послушной любовницей.

Во рту горчит, хочется разрыдаться от бессилия, но слезами делу не поможешь. Я мало себе представляю, что входит в обязанности любовницы, поэтому без особой охоты изучаю тему до тех пор, пока не начинают болеть глаза, а за окном не появляется розовая полоска рассвета. Засыпаю, но буквально через полтора часа будят. Стандартные процедуры: меряют температуру, давление, делают уколы. Смущенно прошу дежурную медсестру помочь мне в некоторых моментах, на что та радостно помогает. Сразу думаю о том, что ей явно приплатил Амаль, когда уходил.

Завтрак так себе, но ем, выбора то нет. Потом пишу брату, что в больнице, но в какой ни слова. Пусть паршивец переживает, если умеет переживать. Конечно, он не отвечает, наверное, отсыпается после очередного проигрыша.

Сплю. Мне еще колют обезболивающе, поэтому боль в ноге не сильно тревожит. Перед обедом к моим соседкам приходят посетители, ко мне никто. Немного становится грустно, но я развлекаю себя чтением книг. Нужно попросить Амаля купить наушники. Смеюсь над собой, поражаясь, как легко теперь от него мысленно чего-то требовать. Вряд ли смогу вслух произнести свои желания.

В такой тоскливой обстановке еле доживаю до вечернего посещения родственников. Нетерпеливо поглядываю то на дверь, то на часы. Амаль не спешит, а когда через час появляется, почему-то мои губы начинают тянуться в разные стороны и приподниматься.

— Так рада меня видеть? — посмеиваясь, спрашивает мужчина.

Я не отвечаю, за меня говорит моя дурацкая широкая улыбка. Он сегодня так же в черном костюме, только вместо рубашки под пиджаком черная футболка. Снимает пиджак, вешает на спинку стула, садится и берет пакет, с которым пришел.

Я прикусываю губы, не зная, как реагировать на клубнику, нарезанные на дольки манго, виноград. Все аккуратно разложено по контейнерам. Мне протягивают вилку, и накладывают всего понемногу на тарелку. Такая забота от чужого человека заставляет почувствовать себя уязвленной. Щиплет в глазах от подступающих слез. От брата стакана воды не дождусь, а тут.… Хотя, Амаль не по доброте душевной тут раскидывается добрыми чувствами.

Молча, накалываю клубнику, наблюдаю, как Амаль берет яблоко, начинает его чистить ножом. Глаза залипают на его руках. Точнее на то, как перекатываются мышцы, как выделяются вены. Ни разу не думала о том, что вены на мужских руках могут быть такими притягательными. Осторожно поднимаю глаза, останавливаюсь на стильной ухоженной бороде. Смотрю на сомкнутые губы. Меня бросает то в жар, то в холод, стоит только подумать, что эти губы могут со мной сотворить. Спешно перемещаю взгляд на прямой нос, разглядываю черные брови, широкий лоб. Говорят, если лоб широкий, то человек умный. Интересно, правда или ложь.

— Бери яблоко, — протягивает мне дольку без кожуры и ловит мой взгляд. — Так что решила? — сразу без прелюдий задает вопрос.

— А вы всегда так прямолинейно спрашиваете?

Мне хочется спрятаться от взгляда Амаля, в котором сложно понять, что он испытывает, но из-за него у меня, то мурашки,