Поздравляю, тренер! Теперь вы – папа! - Татьяна Донченко

Он снова поцеловал меня, а я хихикнула. Какой самоуверенный и дерзкий! И мне это чертовски нравилось!

Его ласки были огнем, каждый поцелуй, каждое прикосновение заставляли мое тело гореть все сильнее и сильнее.

Он распалил меня до предела, до точки невозврата, когда разум отключается, а остается только желание, всепоглощающее, властное, требующее немедленного удовлетворения.

Я была готова сорваться, умолять его о продолжении, отдаться ему страсти без остатка.

И вот он лег на меня сверху. Идеальный. Мощь, сила, красота — воплощенный в мужчине, тело бога, мускулистое, накаченное, подарок свыше.

Я ощутила его вес, тепло, его бешено бьющееся сердце, словно отсчитывающее секунды до окончательного слияния.

Но в самый последний момент, когда он уже уперся в меня и собирался войти, я остановила его.

Слова вырвались хрипло, с трудом:

— Дима… я… гормоны… предохранение…

Он посмотрел на меня и в его взгляде не было разочарования, не было досады, только… обожание.

Будто вероятная беременность станет для него лишь приятным бонусом, нежели побочным последствием.

Невероятно.

— Кем я буду, если не стану исполнять желание самой красивой женщины на свете? — прошептал он, и его губы коснулись моего уха.

И я приняла его.

⋆꙳̩̩͙❅*̩̩͙‧͙ ‧͙*̩̩͙❆ ͙͛ °₊⋆

Ночь прошла как в тумане.

Это было настоящим откровением.

Я никогда в жизни такого не ощущала, не просто телом, но его всем своим существом: жаркую кожу, сильные руки, твердые мышцы.

Он целовал меня везде: губы, шею, грудь, живот. Его язык ласкал каждый сантиметр моего тела, изучая его, боготворя.

Я отвечала ему тем же, исследуя его тело, отдаваясь потоку страсти.

Его член двигался во мне то плавно, то дерзко резко. Я задыхалась от наслаждения, мои мышцы сжимались вокруг него, и я его чувствовала каждой клеточкой.

Он стонал мне на ухо, повторяя мое имя. Наши тела двигались в едином ритме, приближаясь все ближе и ближе к пику.

И вот — взрыв. Меня накрыла волна оргазма, такая мощная и всепоглощающая, что я потеряла ощущение реальности.

Я кричала его имя, мои ногти впились в его спину. Он двигался все быстрее и быстрее, пока и сам не разрядился во мне, утопая в моей страсти.

Мы долго лежали в объятиях друг друга, тяжело дыша, не в силах оторваться друг от друга. Я чувствовала его тепло, его обожание.

— Ты даже не представляешь, как долго я об этом мечтал…

— Кажется… я тоже.

Столько заниматься сексом за одну ночь — это же невозможно! Или… да?

А главное, я понимала, что это еще не предел…

Вся ночь была наполнена поцелуями, ласками, стонами, криками.

А потом не только ночь, но и утро. И следующий день. И следующий. Мы не могли остановиться, изучили друг друга досконально, познали все тайны и желания.

Я никогда не чувствовала себя такой… новой. Перерожденной. Избавившейся от всех комплексов и сомнений. Я была желанной. Я чувствовала себя женщиной.

11

Прошло больше двух недель.

Две недели счастья, безудержной страсти, пьянящего восторга. Мы жили, словно в медовом месяце. Периодически отрывались на работу, на какие-то обязательства, но потом спешили друг к другу, как намагниченные, словно нас притягивала невидимая сила.

Я окончательно потеряла голову от этого тренера!

Дима Воронцов, бывший самым крупным моим клиентом, ставший моим тайным поклонником, превратился в смысл моего существования.

Вся моя жизнь до него казалась серой, тусклой, лишенной красок. Теперь мир сверкал всеми цветами радуги.

С Самойловым я благополучно не пересекалась, хотя он мне периодически названивал. Я отвечала односложно, избегая конкретных разговоров, стараясь держать его на расстоянии. Чувствовала какую-то странную вину, оттого, что так быстро про него забыла. Но эта вина по сравнению со счастьем, которое я испытывала с Димой, была ничтожной песчинкой.

И вот однажды, мы выходили из машины, счастливые, влюбленные, как два подростка. Постоянно целовались, не обращая внимания на окружающий мир. Тогда я увидела Самойлова.

Он стоял на выходе из кофейни, хмурый, сосредоточенный. И неожиданно поднял голову, наши взгляды встретились.

Увидел меня с Воронцовым, мое светящееся лицо, влюбленные глаза, мои руки, обвивающие шею Димы. Увидел, насколько я счастлива.

Он сделал шаг в нашу сторону, и я похолодела, понимая, что сейчас произойдет неизбежное столкновение.

Дима крепче обнял меня.

— Что тебе нужно? — прорычал он, его челюсти напряглись.

Самойлов подлетел к нам.

— Нам с женой нужно поговорить! — прорычал он, глядя на Воронцова с ненавистью.

Дима ощетинился как зверь, готовый защищать свою территорию.

— Убирайся. Тебе здесь нечего делать.

— Сонь, скажи своему Церберу, что нам нужно поговорить. Мы друг друга больше двадцати лет знаем все-таки. Мы можем обойтись без… охраны?

Не могла больше это терпеть эту комичную сцену. Мои отношения с Самойловым давно закончились. И один разговор ничего не изменит.

Я коснулась руки Димы, словно успокаивая его.

— Все хорошо. Я могу справиться.

Он посмотрел на меня с сомнением.

— Ты уверена?

— Просто разговор, — попросила я. — Пожалуйста.

Дима неохотно отпустил меня, но его взгляд оставался напряженным, полным предупреждения. Он отступил на несколько шагов, давая нам возможность поговорить, но оставался рядом, словно готовый в любой момент вмешаться.

Самойлов смерил меня оценивающим взглядом, словно я выставочный экспонат.

— Ты выглядишь великолепно, Соня. Правду говорят, разлука идет на пользу.

Я усмехнулась, не в силах сдержать сарказм.

— О, это точно не твоя заслуга, Артем. Не бери на себя лишнего.

Он замялся, покраснев, но тут же попытался сменить тему.

— Я… я рад за тебя. Просто… не ожидал увидеть тебя с другим так быстро.

Я посмотрела на него. Впервые по-настоящему посмотрела. Сравнила с Димой не в мыслях, а наяву. И увидела его другими глазами.

Он был скучным. Заурядным. С начинающимся брюшком, которое он тщетно пытался скрыть под расстегнутым пиджаком. С начинающейся залысиной, которую он, наверное, считал признаком зрелости и респектабельности.

Как я этого не видела раньше? Как я могла годами жить с человеком, который вызывал у меня только скуку и раздражение?

Как же они с Димой отличались во всем! Дима — воплощение силы, уверенности, мужской харизмы. Подтянутый, мускулистый, с искорками в глазах, с неукротимым темпераментом. Самойлов — вялый, скучный, предсказуемый. Два разных мира.

Но что-то было не так. Самойлов был слишком бледным. С кругами под глазами, выдававшими бессонные ночи и мучительные страдания. В его взгляде появилась какая-то обреченность, которой я никогда раньше не замечала.

И тут он произнес слова, которые словно обухом ударили меня по голове.

— У меня нашли рак, —