Поздравляю, тренер! Теперь вы – папа! - Татьяна Донченко

и от этого по спине бежали мурашки — смесь волнения и… страха. Страха от предвкушения чего-то нового, неизведанного, запретного. Страха от осознания того, насколько далеко я могу зайти.

Артем был единственным мужчиной в моей жизни. Ради него я отказалась от всего. От родительского дома, от обеспеченной жизни, от перспективного будущего, которое они мне прочили.

Мои родители не понимали моей страсти к Артему, они хотели для меня лучшего — стабильности, комфорта, положения в обществе. Но я выбрала любовь.

И постепенно, жертва за жертвой, моя жизнь с Артемом оказалась совсем не такой, как я мечтала. Романтика уступила место быту, страсть — рутине, а мечты — разочарованию.

Он, казалось, перестал видеть во мне ту девушку, в которую когда-то влюбился. Наши разговоры становились все короче и суше, прикосновения — все реже и холоднее.

Чувства угасали не только его, но и мои. Настолько, что я узнав об изменах, не почувствовала… ничего, кроме сожаления. Сожаления, что не развелась с ним раньше.

А теперь я сидела напротив Воронцова. Богатого. Успешного. Невероятно привлекательного. Мужчины, который откровенно давал понять, чего хочет. И это завораживало. Пугало. Будоражило до глубины души.

Его взгляд — это что-то! В нем — обещание наслаждения, запретного плода, которого мне так не хватало в моей серой, унылой жизни.

Он видел во мне женщину, желанную и привлекательную. Видел то, что, кажется, давно разучился видеть Артем.

Страшно. Очень страшно. Я никогда не была с другим мужчиной. Только Артем. Единственный. А вдруг я за годы жизни с ним и редкими ночами в страсти забыла все? Разучилась дарить и получать наслаждение…

Воронцов поднял свой бокал и смотрел на меня поверх его края. В его глазах — вопрос и одновременно утверждение.

Он знал, что я колеблюсь. Знал, что я уязвима. И он готов воспользоваться этим.

Этот вечер определенно может закончиться сексом. Я чувствовала это каждой клеточкой своего тела. И часть меня (особенно та, что напичкана гормонами) этого жаждет. Жаждет забыться, отвлечься, почувствовать себя живой. Но что будет потом?

В глазах Дмитрия плясали искры не скрываемого интереса.

— Ну что, насчет твоих трех фактов? Я жду твоих признаний, — произнес он с легкой усмешкой, словно зная, что я уже попала в его сети.

Его признания и вправду были откровенными. И я понимала, что должна отплатить ему тем же.

Я глубоко вздохнула, собираясь с духом. Слова давались с трудом, смущение сковывало так, что дышать было трудно.

— Хорошо, — прошептала я, опуская глаза. — Раз уж я сама это начала…

Первый факт вырвался, как резюме того, что я уже обрывками рассказала о себе и своей несбыточной мечте.

— Я… Я давно мечтаю стать мамой. Но у нас с мужем… Теперь уже скоро бывшим мужем… Ничего не получалось очень долго. Мы пытались… много лет. И это… Я запнулась, не в силах подобрать слов. — …Это причиняло мне огромную боль.

Воронцов молчал, не перебивая. Он внимательно слушал, и в его взгляде я не увидела ни осуждения, ни жалости. Скорее, сочувствие. Он кивнул, давая мне понять, что понимает.

— Я не знаю каково тебе пришлось… — медленно произнес он как-то тепло и по-доброму. — Для женщины это удар по самому больному, София…

Я отвела взгляд. Было трудно говорить об этом. Слишком личное, слишком сокровенное. Но я продолжала. Второй факт был еще сложнее. Потому что он показывал мою уязвимость, неопытность:

— Артем… мы с ним с первого класса. Он мой первый… и единственный мужчина. Я… я боюсь, что потеряла… сноровку, — пробормотала я, густо краснея.

Слова казались глупыми, детскими, но это была правда. Я боялась оказаться плохой любовницей. Боялась разочаровать.

Воронцов снова молчал. Он смотрел на меня с каким-то новым, изучающим взглядом.

— Ты боишься… меня? — наконец спросил он тихо.

— Нет, — честно ответила я. — И… да. Боюсь, что не смогу оправдать ожиданий…

Он протянул руку и накрыл мою ладонь своей. Его прикосновение было теплым, уверенным, успокаивающим.

— Ты уже их превзошла, — прошептал он. — Тем какой ты профессионал, тем как ты человек. Как ты набросилась на меня, защищая чужого ребенка. Ты удивительная! И этот ужин — лучшее, что со мной происходило за последнее время. Что бы ты ни решила… один этот ужин уже дал мне больше, чем ты думаешь.

Я посмотрела в его глаза. В них не было ни давления, ни требования. Только принятие. И я поняла, что готова попробовать. Готова рискнуть.

Этот ужин стал лучшим и для меня тоже. Лучшим, чем вся моя серая, предсказуемая жизнь.

И третий факт, словно освобождение, вырвался из меня.

— Во мне сейчас столько гормонов! Я только что прошла курс, и я не понимаю чем руководствуюсь… я не осознаю откуда это… желание. Это я… или все они… и… — я не договорила.

Дмитрий поднялся и протянул мне руку, приглашая пойти с ним.

— Давай выясним это?

9

Такси неслось по ночным улицам. Рядом, на заднем сидении, сидел Воронцов Дима. Мой загадочный клиент. Самый крупный заказчик. И мой… тайный поклонник.

Осознание этого факта подкашивало ноги покрепче вина. Сейчас меня опьяняло другое — его близость. Напряжение. Неизбежность.

Мы ехали нему. В дом, который я создала по своему вкусу. Так, как хотела, чтобы выглядел когда-нибудь мой собственный дом. И сегодня он собрался ночевать в нем впервые… со мной.

В салоне такси царило уютное молчание. Слова казались лишними, когда само пространство было наэлектризовано.

Дима не сводил с меня глаз. Этот взгляд раздевал. Проникал под кожу. Заставлял забыть обо всем на свете.

Я смотрела в окно, пытаясь унять дрожь, охватившую все тело.

Воздух казался густым, вязким, пропитанным феромонами, всепоглощающим, невероятным притяжением.

Я боялась признаться себе в этом, но это было неоспоримо.

Он притягивал меня, как магнит. И я приняла этот факт, и теперь мне стало легче.

Сердце колотилось в груди, отдавало гулом в ушах. Я никогда такого не испытывала!

И тут… Его рука. Невесомое, случайное касание.

Его пальцы коснулись моей руки, лежавшей на сидении. Один единственный мимолетный жест. Но он перевернул все внутри.

В памяти всплыло первое свидание. Кинотеатр. Темнота. Артем. Его робкое прикосновение к моей ладони. Первый трепет. Первое волнение. Первая любовь.

Но это… Это было совершенно другое.

Прикосновение Димы не вызвало трепет. Оно вызвало пожар. Бурю. Восторг!

Этот маленький, ничего не значащий жест заставил меня забыть обо всем: страхе, сомнениях… Осталась только жажда. Безоглядная, неутолимая жажда прикосновений, поцелуев, близости. Жажда этого горячего тренера, который за пару