Поздравляю, тренер! Теперь вы – папа! - Татьяна Донченко

— Зачем? — выдохнула я.

— Я… я просто… — Он запнулся, не находя слов. — Я хотел, чтобы ты была рядом. Я знал, что это единственный способ.

— Единственный способ? — повторила я с презрением. — И ты выбрал такой грязный способ? Ты знал, насколько я восприимчива к этой теме. Ты помнишь, как я переживала за Вику. Ты знал, что это меня триггерит! И ты это использовал!

Во рту появилась горечь. Горечь и омерзение, сметающие на своем пути все годы, которые меня хоть как-то связывали с этим человеком.

Все хорошее и светлое, что было когда-то с ним связано, все затмил этот чудовищный, мерзкий поступок!

Я посмотрела на него с таким отвращением, что он побледнел еще больше.

— Боже… меня от тебя тошнит! — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает кислота.

Я резко закрыла рот рукой и побежала в туалет. Меня рвало. Рвало от обиды, от осознания того, как низко он мог пасть. Рвало от себя самой, от своей наивности, от своей глупости. Рвало всем тем дерьмом, которым он меня кормил годами.

Он стоял у двери в ванную, растерянный и жалкий. Я не могла на него смотреть. Мне казалось, что еще немного, и меня снова вырвет.

Ненавижу.

— Ты… ты что, беременна?

Я замерла. Перестала плакать, перестала дрожать. Забыла о тошноте. Его вопрос пронзил меня, словно молния. Беременна? Может ли быть такое?

И внезапно я поняла.

Да. Я беременна. Я чувствовала это смутно, интуитивно.

Утреннее недомогание, перепады настроения, возросшая чувствительность… Я списывала все на стресс, на переживания, связанные с Артемом. Но теперь все стало на свои места.

Я беременна.

И сразу, как яркий свет, в моей голове вспыхнул образ Димы. Его сильные руки, его нежные губы, его любящие глаза.

Единственный настоящий мужчина в моей жизни. Человек, который сделал меня не только счастливой, но и воплотил мою давнюю мечту в реальность — подарил мне ребенка.

Меня затопило невероятной, всепоглощающей любовью к нему. К Диме, к нашему будущему малышу, к новой жизни, которая ждала нас впереди.

13

Я встала, выпрямилась. Вытерла слезы и посмотрела на Артема. В его глазах была смесь ужаса и отчаяния и какой-то тупой надежды.

Он все еще не понимал, что все кончено. Что между нами нет ничего общего. Что я принадлежу другому человеку.

— Да, — сказала я спокойно, четко, уверенно. — Я беременна. От человека, которого по-настоящему люблю.

Я видела, как его лицо исказилось от боли. Он попытался что-то сказать, удержать меня, но я не позволила.

— Всего хорошего, Артем, — произнесла я, повернувшись к нему спиной. — Я скину тебе адрес, куда прислать мои вещи.

Вышла из дома, оставив его стоять в оцепенении.

Оставила в прошлом все свои страхи, сомнения, обиды и этот долгий, мучительный период своей жизни.

Я села в машину, чувствуя себя свободной, словно птица, выпущенная из затхлой клетки.

Вбила в навигатор: дом Димы. Хотя и так знала адрес наизусть. Мой родной, желанный, любимый дом.

Я ехала, предвкушая встречу с Воронцовым. Как он отреагирует, когда узнает о ребенке?

Но никого не было. Пустота. Хотя я знала, где лежат ключи, смысла не было их доставать. Дом без Димы — просто стены, крыша, холодные комнаты.

На телефон он не отвечал, что тоже было странно. Обычно он всегда брал трубку, даже на тренировках находил минутку ответить на сообщение.

Поэтому, с усилившимся предчувствием неладного, я поехала в его старую квартиру.

В ту, где мы вместе собирали вещи, где я оставила несколько своих безделушек, где пахло его гелем для душа и некоторыми пикантными воспоминаниями.

Но дверь мне открыла не его улыбающаяся физиономия. Передо мной стояла стройная, высокая блондинка с длинными ногами и лукавым взглядом.

О… ну конечно…

Как же это типично для меня — вот так вляпаться. Как будто недостаточно было одного Самойлова, теперь еще и это.

Она вопросительно изогнула бровь, разглядывая меня.

Я молчала, не в силах выдавить из себя ни слова. Мой мир, который только начал обретать краски, снова рушился, превращаясь в серую, беспросветную пустоту.

И когда блондинка, почувствовав, что у меня сердце разбивается на куски, тут же поспешила объясниться.

— Ой, вы к Диме? Я его сестра, Вероника. А это, — она махнула рукой за спину, — Кирилл, его лучший друг детства.

Из-за ее плеча выглянул здоровенный качок, раза в два больше нас вместе с Вероникой. Он улыбнулся, обнажив ряд белоснежных зубов.

— Димон сейчас в Китае. Он каждый год туда ездит. Не предупредил? — спросила Вероника, глядя на меня с сочувствием.

Я отрицательно покачала головой, чувствуя, как подступают слезы. Китай… Он улетел в Китай. Снова. Потому что я отняла у него надежду, вернувшись к Самойлову…

Какая же я доверчивая дура!

Вероника впустила меня внутрь, рассказывая о том, что гостит у брата, пока он в отъезде. И, кажется, была невероятно счастлива, что узнала о моем существовании в жизни ее брата.

Она, как женщина, которая хорошо видит другую женщину, сразу же догадалась о том, что я беременна. Я не стала отрицать.

Кирилл тоже сиял, постоянно смотрел на меня с какой-то благодарностью, что-ли…

Я оглядела квартиру. Она была украшена к празднику — мишура, гирлянды, огромная пушистая елка посреди гостиной. Пахло мандаринами и хвоей. Чувствовала себя лишней на этом празднике, словно незваной гостьей, вторгшейся в чужой мир.

Явно между ними что-то происходило. Вероника с Кириллом переглядывались, шутили, подкалывали друг друга. Между ними чувствовалась какая-то близость, какое-то общее прошлое.

Хотела уйти, но в ногах была слабость. Да и куда мне было идти? В свою старую квартиру? Там я просто сойду с ума от одиночества и безысходности.

И тут Вероника, словно прочитав мои мысли, вдруг предложила:

— Может, останешься с нами? Не пропадать же празднику в одиночестве. Дима все равно не скоро вернется. И если честно он меня прикончит, если узнает, что я тебя не оставила тут.

Я колебалась. Но, взвесив все «за» и «против», согласилась.

Мне некуда было идти.

И лучше уж провести этот Новый год в компании пусть даже малознакомых людей, чем в одиночестве.

⋆꙳̩̩͙❅*̩̩͙‧͙ ‧͙*̩̩͙❆ ͙͛ °₊⋆

С Вероникой мы сблизились невероятно быстро. Подружились сразу же, словно знали друг друга всю жизнь. Она оказалась жизнерадостной, открытой, классной. И у нее был смех… Точно такой же, как у Димы.

Как я по нему соскучилась!

Вероника, еще утром