Поздравляю, тренер! Теперь вы – папа! - Татьяна Донченко

— Я не из экономии, просто… пора заняться подсчетом калорий и… — показала на всю себя.

Дима и бровью не повел. Сказал:

— Ты на гормональной терапии, сама сказала. Это не твой выбор. И, зная, какая ты эмоциональная, импульсивная и активная, как только добьешься своей цели, своей мечты — легко вернешься в свой прежний вес, если захочешь.

Я тихо вздохнула, подумав: «Что значит, если, конечно, захочу!»

Нам налили вино. Он выпрямился и сказал тост:

— За самую талантливую девушку, которую я когда-либо встречал… — и, глядя прямо мне в глаза, добавил: — И… за самую красивую. Я уже несколько минут просто тупо не могу отвести взгляд. Как ты этого не видишь?

— Вижу. И краснею… — сделала глоток и вернулась к меню, заказав утку с пюре из тыквы.

Самойлов никогда не ел тыкву, а ее любила. Теперь буду устраивать себе тыквенное объедалово, ведь мне не нужно придумывать меню для кого-то, кроме себя.

Какой же кайф! Никак не могла привыкнуть, что теперь я могла делать все, что захочу.

— Значит, ты скоро будешь свободна? — спросил Дима, отпив вино, и оглядел меня в сотый раз плотоядно, словно поедал глазами. Словно на ужин у него планировался не стейк, который он заказал, а я.

— Да, и это уже решено.

Я заметила его радость, вспыхнувший огонек в глазах, когда я сказала, что точно разведусь и буду свободна. Его сдержанная реакция говорила красноречивее любых слов.

— Меня до сих пор смущает то, что ты меня знаешь и все это время знал… Я столько видео и кружочков отправляла из строительных магазинов… А я тебя не знаю совсем. Я только что рассказала кучу фактов о себе, давай и ты какой-нибудь.

Он задумался, став немного грустным, даже хмурым. Казалось, он перебирает в памяти события, которые лучше бы забыть. И, наконец, признался:

— Каждое тридцатое декабря, на свой день рождения, я улетаю в Китай.

Я отшутилась, чтобы разрядить обстановку:

— Хорошо, что хоть не ходишь в баню с друзьями и просыпаешься в Питере.

Мы улыбнулись друг другу, только Дима немного грустно. В его глазах мелькнула тень.

— В этот день я потерял дорогих мне людей… свою жену и ребенка.

— О… прости, я… черт, я же знала, но вылетело из головы… всего один глоток вина, и я уже поглупела!

— Все в порядке, я вроде как, пережил это… насколько это можно вообще пережить.

— Тяжело терять людей, которых любишь, я сожалею.

Он долго думал над ответом, а потом уточнил:

— Любил.

Ох уж эти тонкости времен…

После паузы Дима добавил:

— А знаешь, когда ты с кем-то со школы, то отношения переходят на какой-то другой уровень, в котором больше дружеского, чем… интимного.

Я понимала, о чем он. Сама чувствовала то же самое с Самойловым.

Годы, проведенные вместе, притупили чувства, оставив лишь привычку и ощущение уюта.

Возможно, поэтому так трудно было решиться на разрыв — страх потерять не любовь, а комфорт.

Но когда недостатки начинают перевешивать чашу весов, даже стабильность уходит на второй план. Страшно остаться одной. Но разве одиночество так ужасно? Я вот наслаждаюсь им.

— Я старался поддерживать искру, но… уже тогда не видел ее ни в своих глазах, ни в глазах Светы.

— Мне очень жаль.

Я, как никто другой, понимала его. Мы словно говорили на одном языке, языке пережитой боли. Это давало ощущение какой-то особой близости.

Нам принесли ужин.

Мы ели и обсуждали проект, то, как мы работали год и не виделись, вспоминая забавные моменты, обсуждая трудности и радуясь достигнутым результатам.

Дима объяснил, что очень занят на льду, тренировок очень много. Рассказал о своей работе и о детях, о командах и сборах. У него очень насыщенная жизнь. Скучать и тосковать, кажется, было некогда…

— К тому же, я не приезжал еще и потому… Я думал, если нанимать профессионала и не доверять, приезжать каждый раз что-то согласовывать — зачем тогда профи?

В его словах звучало искреннее признание моей компетентности, и я благодарно улыбнулась.

— Спасибо за доверие, — сказала я, ощущая тепло, разливающееся по телу.

Спокойная музыка, приглушенный свет, вкусная еда и вино, и офигенный мужчина напротив, подаривший мне букет…

Ну что, гормоны, как вы там? Не убьете меня сегодня, зашкалив до критического уровня?

8

— Расскажи три факта о себе, — попросила я, пытаясь заглушить внутренний голос, твердящий, что я теряю остатки самообладания.

Воронцов посмотрел на меня с голодным блеском в глазах. Казалось, он уже наелся, но взгляд его стал еще более жадным.

— Что ты хочешь узнать?

— Что-нибудь… такое, чем бы ты хотел поделиться только со мной.

Он улыбнулся, повертел бокал в руках и предложил:

— Тогда и ты тоже расскажи. Это действует в обе стороны.

— Хорошо, — согласилась я.

Он задумался и сказал:

— Сегодняшнюю ночь хочу впервые провести в новом доме.

— О, ну, это логично, я бы тоже хотела. У тебя потрясающий дом, прости за нескромность, — засмеялась я, пытаясь скрыть волнение.

А он добавил:

— С тобой…

Ого! Сердце бешено заколотилось в груди. Это было неожиданно, приятно и… чертовски волнующе.

— И ты прости меня за нескромность, — повторил он мои же слова, глядя на меня, но судя по блеску в глазах, смущения или стыда он совершенно не испытывал.

Я же не знала куда деться от этого раздевающего взгляда, на меня даже бывший муж в наши лучшие годы так никогда не смотрел. Я слегка откашлялась в кулак и заерзала на стуле.

Гормоны во мне уже весь ужин жили своей жизнью, но теперь, после его признания меня конкретно повело…

— А третий факт? — голос покинул чат. Не говорила, а сипела.

Он склонил голову набок и сверкнул глазами, как будто бы спрашивал: «А тебе еще какие-то факты нужны?»

— Ладно, как тебе такое… — вздохнул, волнуясь, и выпалил: — Я однажды подъезжал к твоему офису с целью познакомиться лично и пригласить на кофе…

Я думала, что меня уже ничего не удивит, но это… Сидела, открыв рот, как рыбка. В ушах шум от ускоренного пульса, как будто я марафон пробежала.

— Но когда я приехал, увидел тебя выходящую с мужем из здания, то понял, что обойдусь без кофе. Тут без шансов.

Я закусила губу, сдерживая рвущиеся наружу слова. «У тебя есть все шансы!» — чуть не сорвалось у меня с языка.

И я знала, к чему все идет. Знала,