Сердце ледяного ворона - Наталья Тудаль

Он был в центре бури. Он не стоял на месте, он двигался. Его молот, огромный и тяжелый, в его руках казался легким, как тростинка. Каждое его движение было выверенным, смертоносным и… красивым. Жуткой, леденящей душу красотой. Он не просто сражался. Он танцевал танец смерти.

Молот описывал в воздухе широкие дуги, и там, где он проносился, ледяные волки рассыпались на миллионы сверкающих осколков с хрустальным, печальным звоном. Он не кричал, не издавал боевых кличей. Его лицо было сосредоточенным и спокойным, лишь глаза горели тем самым холодным синим огнем, что я видела при нашей встрече. Он был воплощением стихии, которую приручил. Лед повиновался ему. Когда волк прыгал на него, Альрик лишь поднимал руку, и тварь застывала в воздухе, превращаясь в ледяную статую, которую он затем разбивал ударом кулака или молота.

Я смотрела, завороженная и испуганная одновременно. Это была не просто сила. Это было искусство. Искусство убивать. В нем не было ни капли жестокости, лишь безжалостная эффективность. Он защищал свой лагерь. Своих людей. И, как нежеланный груз, меня.

Но хаос битвы непредсказуем. Один из волков, более крупный и быстрый, прорвался сквозь строй воинов. Он проскользнул между санями, его синие глаза-угли на мгновение встретились с моими через стекло. В них не было ни ярости, ни голода. Лишь пустота. Та самая, что я видела в своих кошмарах.

Он не стал атаковать сани. Он просто… растворился в тени и появился уже с нашей стороны, прямо у дверей. Его ледяная пасть разинулась, и из горла вырвался беззвучный вой, от которого застыла кровь в жилах.

Лианна вскрикнула и отшатнулась, прижимаясь ко мне.

Я замерла, глядя в пустые глазницы чудовища. Мыслей не было. Лишь ледяной ужас, парализующий все тело.

И в этот миг между мной и волком возник он.

Альрик.

Он появился словно из ниоткуда. На его плаще уже были разорваны когтями, а по левому рукаву текла алая кровь, уже начинавшая замерзать на морозе. Он не смотрел на меня. Его взгляд был прикован к волку.

Тварь прыгнула.

И Альрик… он не стал уворачиваться. Он сделал шаг навстречу. Его свободная рука взметнулась, и я почувствовала, как воздух сгустился, наполнившись невыразимой силой.

Волк застыл в прыжке, его тело мгновенно сковал лед, превратив в идеальную, сверкающую скульптуру. Он завис в воздухе всего в паре футов от меня, его ледяные клыки были направлены прямо в мое лицо.

Но Альрик не остановился. Пока ледяная статуя волка еще была в воздухе, он с коротким выдохом обрушил на нее свой молот.

Грохот был оглушительным. Ледяная глыба разлетелась на тысячи острых осколков, которые с шипением вонзились в снег вокруг. Искрящаяся пыль медленно осела, и наступила тишина.

Альрик стоял, тяжело дыша, его молот все еще был занесен для удара. Его взгляд медленно перевелся с того места, где секунду назад был волк, на меня.

В его глазах не было триумфа, не было гнева. Лишь холодная ярость и… что-то еще. Что-то, что я не могла понять. Возможно, досада, что ему пришлось рисковать собой ради меня.

Он опустил молот. Его рана на руке была глубокой, кровь сочилась сквозь разорванную ткань и кожу.

— Не выходите, пока не скажу, — его голос был хриплым от напряжения, но таким же твердым и командирским.

Он развернулся и снова ушел в бой, оставив меня сидеть в онемении среди осколков его ледяного гнева.

Я смотрела на его спину, на окровавленный рукав, и впервые за все время путешествия что-то во мне дрогнуло. Не страх. Не ненависть.

Это было уважение.

Он спас мне жизнь. Не потому, что я была его невестой. Не потому, что я была ценной. А потому, что это был его долг. И он исполнил его без колебаний, рискуя собой. В этом жестоком, ледяном мире его поступок был единственной искрой чести, которую я видела.

Я медленно разжала пальцы и посмотрела на свой солнечный кристалл. Он все еще был теплым. Но теперь это тепло было смешано с чем-то новым. С пониманием. Мой будущий муж был не просто бездушным монстром. Он был воином. И, возможно, где-то глубоко подо льдом, в нем тоже билось сердце.

Глава 9

(АЛЬРИК)

Пограничье. Проклятое место, где сама магия сходит с ума. Воздух здесь гудел, как растревоженный улей, а под ногами простирался хаос из ледяных торосов и глубоких трещин, припорошенных рыхлым снегом. Я ненавидел эти переходы. Но другого пути через эти выжженные магией земли не было.

Временами я бежал рядом с санями, экономя силы волков. После боя с ледяными, им требовалась передышка. Бег по зыбкому снегу был их стихией, но даже их мощные лапы проваливались в скрытые пустоты. Элира сидела внутри, я видел ее бледное лицо в заиндевевшее окно. Она старалась не показывать страх, но по тому, как она вжималась в сиденье, было все ясно. Ее фрейлина, Лианна, которую пришлось пересадить в другие сани из-за гибели одного из снежных волков, выглядела еще хуже — каждую кочку она встречала с сдавленным стоном.

— Держи к скалам! — крикнул я вознице, указывая на гряду черных камней впереди. — Там будет тверже!

Но Пограничье готовило нам ловушку. Земля под ногами внезапно ушла вниз, обнажив скрытый разлом. Не ущелье, а именно разлом — резкий обрыв с торчащими ледяными зубами. Сани с припасами и Лианной, что шли позади, не успели сманеврировать. Один полоз зацепился за край, и тяжелые сани накренились, зависли над пропастью с противным скрежетом.

Я услышал отчаянный крик возницы и... тонкий, режущий душу вопль.

Лианна.

Дверь ее саней распахнулась от удара, и девушка, не успевшая ухватиться, вылетела наружу. Ее пальцы скользнули по гладкому борту, и она начала падение. Прямо в черную пасть разлома.

Время замедлилось. Мысль работала с холодной скоростью. Если она упадет — она мертва. Элира... ее фрейлина. Смерть знатной особы из свиты. Политический скандал. Отец... он не простит. «Слабость», — прошептал бы он. Но дело было не только в этом. В ее крике был такой чистый, животный ужас, что что-то дрогнуло внутри. Та самая слабость, что заставила меня когда-то пощадить юного разведчика южанина.

Я действовал на инстинктах. Рука сама взметнулась. Магия, холодная и послушная, хлынула из меня с такой силой, что у меня похолодели виски. Я не создавал изящных конструкций. Я вырвал у стихии то, что было нужно.

Мост. Грубый, толстый язык льда, вырвавшийся из-под наших полозьев и устремившийся через пропасть. Он