Сердце ледяного ворона - Наталья Тудаль

— Она… она исходит от жизни, — попыталась я объяснить. — От роста. От солнца. Она не может быть холодной.

Он кивнул, словно размышляя над моими словами.

— А ваша? — осмелилась я спросить. Боги, это был первый раз, когда я задала ему прямой вопрос о нем самом. — Она… она всегда отнимает у вас чувства?

Теперь он посмотрел на меня. Его синие глаза отражали огонь.

— Не чувства. Эмоции. Они… мешают. Делают магию нестабильной. Холод — это ясность. Контроль. — Он помолчал. — Но да. Цена есть. Всегда.

— Я не смогла бы так, — честно призналась я. — Отдать часть себя… чтобы стать сильнее.

— Вы отдали другую часть, — парировал он. — Вы отдали свой дом. Чтобы, как вы говорите, нести жизнь. Разве это не цена?

Его слова поразили меня. Он был прав. Мы оба заплатили. Просто разной валютой.

— Думаю, да, — тихо сказала я.

Мы снова замолчали, но на этот раз молчание было задумчивым, а не тяжелым. Мы смотрели на огонь, и в его свете его черты казались менее резкими. Я видела усталость вокруг его глаз, ту самую, что заметила раньше. И что-то еще… какую-то глубинную, затаенную грусть.

В этот момент к костру подошел тот самый рыжий парень, что улыбался ему ранее. Он посмотрел на нас, сидящих по разные стороны костра, но уже не как врагов, а как двух людей, ведущих трудный разговор.

— Ну что, — раздался его грубоватый, но добродушный голос. — Договорились о мире? Или хотя бы о перемирии до утра?

Альрик взглянул на него, и я увидела невероятное. Уголки его губ дрогнули и на мгновение приподнялись. Это была не улыбка в полную силу, а лишь ее тень, намек. Но ее было достаточно.

— Иди грейся, болтун, — бросил он, но в его голосе не было ни капли раздражения, — Тормунд, мой оруженосец, — представил рыжеволосого принц.

Парень поклонился и усмехнувшись отошел, бросив на меня многозначительный взгляд.

А я не могла оторвать глаз от Альрика. Эта тень улыбки… она изменила все его лицо. Оно стало моложе. Человечнее. В тот миг я не видела наследника Ворона, бездушного воина или моего тюремщика. Я видела молодого человека, запертого в той же клетке долга, что и я. Человека, который, возможно, так же одинок и напуган, как и я.

Он почувствовал мой взгляд, улыбка мгновенно сошла с его лица, и маска вернулась на место. Но было уже поздно. Я увидела. Под маской льда скрывался человек. Со своей болью, своей ценой и, возможно, со своей искрой надежды.

Я прижала к груди свой кристалл, чувствуя, как его тепло растекается по мне, согревая не только тело. Впервые за долгие дни я почувствовала не холод отчаяния, а слабый, но настоящий огонек чего-то нового. Возможно, не дружбы, но понимания. И в этой ледяной пустыне это было уже много.

Глава 11

(ЭЛИРА)

Последние дни пути слились в одно долгое, изматывающее ожидание. Буря осталась позади, сменившись ясным, пронзительно холодным небом. Воздух стал еще острее, еще безжалостнее. Даже внутри саней, укутанная в меха, я чувствовала, как мороз пробирается к самому сердцу. Альрик снова отдалился, замкнулся в своем привычном молчании, но теперь я знала — за ним скрывается не просто пустота. Эта мысль согревала меня лучше любого огня.

Мы двигались по заснеженной равнине, когда на горизонте начал вырисовываться силуэт. Сначала это была просто темная полоса, похожая на грозовую тучу. Но по мере приближения детали проступали все четче, и у меня перехватило дыхание.

Фростигард.

Он не был построен. Он был высечен. Гигантская гора из синего, почти черного льда и вкраплений темного камня вздымалась к небу, и вся она была испещрена башнями, мостами, террасами и арками. Это не напоминало ни один город, который я видела. В Соларии здания стремились ввысь, легкие и ажурные. Здесь все было приземистым, массивным, вросшим в скалу, как будто город сам был живым существом, порождением льда и камня.

Сани понеслись быстрее, и вскоре мы мчались по заледеневшей дороге, ведущей к гигантским воротам. Они были сделаны из цельных стволов древних, окаменевших деревьев, окованных черной сталью, и стояли распахнутыми, словно пасть какого-то исполинского зверя.

— Приготовится, — бросил Альрик через плечо, его голос прозвучал неожиданно напряженно. — Добро пожаловать в дом Ворона.

Мы пронеслись под сводом ворот, и мир изменился.

Первое, что поразило — тишина. Не то чтобы здесь было совсем беззвучно. Слышался отдаленный гул голосов, скрежет железа, вой ветра в бесчисленных арках. Но эти звуки были приглушены, поглощены толщей льда. Воздух стоял неподвижный и тяжелый, пахнущий дымом, холодным камнем и чем-то еще… древним и неуловимым.

Я прижалась к оконцу, не в силах оторвать глаз. Мы ехали по широкой улице, целиком находящейся под огромным ледяным куполом. Свод над головой был прозрачным и переливался в свете факелов, вмурованных в стены, синим, зеленым и фиолетовым сиянием. Это было одновременно потрясающе красиво и жутко. Солнечный свет, проникая сквозь лед, становился призрачным, подводным.

По обеим сторонам высились здания. Некоторые были вырублены прямо в ледяной скале, их окна — просто прорубленные во льду бойницы. Другие были сложены из грубого темного камня, с тяжелыми деревянными дверями. Никаких украшений, никаких излишеств. Только функциональность и суровая прочность.

И повсюду люди.

Они останавливались и смотрели на наш кортеж. Мужчины, почти все высокие и широкоплечие, в практичных мехах и коже, с оружием за спиной. Женщины, суровые и молчаливые, с руками, привыкшими к тяжелой работе. Дети, одетые в маленькие копии взрослой одежды, с любопытством таращились на сани.

Их взгляды… Боги, их взгляды. Я привыкла к тому, что на принцессу смотрят с обожанием, страхом или уважением. Здесь же я читала в этих глазах лишь холодное любопытство, настороженность и… враждебность. Чистую, немедленную враждебность. Я была для них чужой. Южанкой. Представительницей мира, который они презирали. Я видела, как некоторые женщины сжимали губы, а мужчины хмурились, провожая нас глазами. Никто не улыбнулся. Никто не приветствовал.

Лианна сидела рядом, бледная как полотно, и я чувствовала, как она дрожит.

— Господи, — прошептала она. — Мы в пасти у зверя.

Я хотела ее успокоить, но слова застряли в горле. Она была права. Эта величественная, ледяная красота была обманчива. Под ней скрывалась стальная, непримиримая сила.

Сани поднялись по широкой, вырубленной в скале рампе и остановились перед еще более грандиозным сооружением — самой крепостью Ворона. Она была сердцем Фростигарда, самой старой его частью. Стены здесь были не из синего, а из черного льда, возрастом в тысячелетия, и