Я связана с твоей судьбой - Юлия Арниева

– Назад! В капеллу! Быстро! – взревел он, отражая первый удар.

– Госпожа, сюда! Быстрее! – крикнула Эйла. И потянула меня не в сторону капеллы, как приказал Рорик, а к совершенно другой стороне сада, к низкому, почти незаметному проходу в стене рядом с древним дубом. Проход был настолько неприметным, что я раньше даже не замечала его – узкая щель между камнями, прикрытая свисающими ветвями.

– Сюда! – прошипела Эйла, расталкивая ветки и протискиваясь в проход. – За мной!

Я последовала за ней, ободрав руки о грубый камень, зацепившись платьем за выступы. Проход был настолько узким, что нам приходилось идти боком, вжимаясь в стену. Тёмный, сырой, пахнущий плесенью коридор вёл куда-то вглубь замка.

За нашими спинами раздались крики – нападавшие поняли, что мы ускользаем. Я слышала голос Рорика, всё ещё сражающегося, всё ещё живого, но понимала – долго он не продержится против троих.

Хаос, охвативший эту часть замка, стал нашим прикрытием. Крики и звон оружия привлекли внимание стражи, но никто не понимал, что происходит. Слуги в панике бегали по коридорам, воины спешили к саду, думая, что замок атакован снаружи. В этой суматохе две женщины в простых платьях могли легко затеряться.

Мы бежали по тёмным узким коридорам, о существовании которых я лишь смутно догадывалась во время своих первых «исследований» замка. Эйла вела меня уверенно, словно знала каждый поворот.

– Эйла, – задыхаясь, прошептала я, когда мы остановились у развилки двух коридоров. – Откуда ты знаешь эти проходы?

– Я изучила эти коридоры, когда нас сюда привезли, – ответила она, прислушиваясь к звукам погони. – Телеги! – внезапно прошептала Эйла, хватая меня за руку. – На заднем дворе! Они вывозят мусор и пустые бочки! Если мы успеем…

Это был безумный, отчаянный план. Но другого у нас не было. Мы выскочили из служебных коридоров на задний двор – небольшую площадь позади замка, где располагались кузница, мастерские и склады. Здесь тоже царила суматоха. Слуги испуганно жались к стенам, перешёптываясь и показывая в сторону главного замка, откуда доносились крики. Стража бежала в противоположную сторону, к месту происшествия.

У малых ворот, ведущих к дороге в ближайшую деревню, стояла телега, доверху гружённая старыми мешками, пустыми бочками из-под эля и прочим хозяйственным мусором. Возница, испуганный старик с трясущимися руками, торопливо подгонял лошадей, желая поскорее убраться из замка, где творилось что-то непонятное и страшное.

Стражники у ворот отвлеклись на крики и беготню. Один побежал узнать, что происходит, второй повернулся к нему спиной, вглядываясь в суету во дворе. Эти несколько секунд невнимания были нашим единственным шансом.

Мы, пригнувшись и стараясь слиться с тенями, метнулись к телеге. Быстро забрались в неё, зарылись в вонючие, мокрые тряпки, затаили дыхание и замерли. Сердце колотилось так, что казалось, его стук услышит весь мир. Мешки пахли прокисшим пивом, гнилыми овощами и ещё чем-то неопределимо мерзким.

Вот телега дёрнулась и медленно покатила к воротам. Грохот колёс по камню казался оглушительным. Голоса стражников доносились совсем рядом. Мгновения тянулись, как часы. Каждый звук мог выдать нас, каждое движение могло стать последним.

– Эй, старик! – окликнул возницу один из стражников. – Что везёшь?

– Мусор, господин стражник, – дрожащим голосом ответил старик. – Пустые бочки и тряпьё. Как обычно.

– Проверить? – спросил второй стражник.

Я перестала дышать. Эйла сжала мою руку так крепко, что ногти впились в кожу.

– Да брось, это же Бер, – отмахнулся первый. – Он, почитай, всю жизнь господину служит.

И телега снова покатила. Скрежет подъёмной решётки за спиной прозвучал как самая прекрасная музыка в мире. А когда повозка выехала на дорогу, ведущую прочь от замка, я почувствовала, как напряжение постепенно покидает моё тело. Мы выбрались. Мы были на свободе…

Глава 7

Телега скрипела и подпрыгивала на каждой выбоине, как живое существо, изнывающее от боли. Мешки вокруг нас источали невыносимую вонь. Я зажала нос рукавом платья, но запах проникал через ткань, въедался в кожу, оседал в горле.

Эйла лежала рядом, прижавшись ко мне так плотно, что я чувствовала каждую дрожь её тела. Её дыхание было неровным, прерывистым – то ли от страха, то ли от этого удушающего смрада. Мы не осмеливались шептать, только изредка сжимали руки друг друга, когда телега особенно сильно подпрыгивала или когда снаружи раздавались голоса.

Время текло мучительно медленно. В темноте нашего зловонного убежища невозможно было понять, сколько прошло – час или полдня. Руки затекли, спина ныла от неудобного положения, но я не смела пошевелиться. Ноги свело судорогой, но я стиснула зубы и терпела.

Вдруг движение прекратилось. Телега остановилась с резким скрежетом. Я услышала, как возница неуклюже спрыгнул на землю, его тяжёлые шаги удалились, а затем до нас донёсся плеск воды. Река. Он поил лошадей.

– Сейчас, – едва слышно выдохнула я.

Мы стали осторожно выбираться из нашего убежища. Мешки липли к коже, оставляя мокрые пятна неопределённого цвета. Эйла всхлипнула, когда её волосы зацепились за острый край деревянного борта, но звук потонул в шуме воды.

Солнце висело низко над горизонтом, окрашивая небо в тревожные оттенки багрянца и золота. Мы оказались на краю густого соснового леса, у извилистой речки, которая серебрилась между тёмными стволами. Воздух пах смолой, мокрой землёй и свободой. Настоящей, осязаемой свободой, которую я почти забыла за недели заточения.

Но радость была омрачена видом вдалеке – серые башни замка Магвайров всё ещё маячили на горизонте, напоминая о том, как мало мы проехали. До границ земли отца было ещё очень, очень далеко.

Возница, грузный мужичок с добродушным лицом, мирно поил лошадей, даже не подозревая, каких беглянок провез мимо стражи. Животные жадно пили, отфыркиваясь и помахивая хвостами.

– Туда, – я указала в глубину леса, подальше от дороги. – Нужно уйти как можно дальше, пока светло.

Лес встретил нас прохладными объятиями и густыми тенями. Первые шаги по мягкой лесной подстилке показались блаженством после трясучей телеги, но вскоре эйфория рассеялась. Наши тонкие замковые платья, созданные для размеренной жизни в каменных стенах, совершенно не подходили для такого путешествия. Ткань цеплялась за каждую ветку, рвалась на острых сучьях, путалась в колючих кустарниках.

Эйла охала и вскрикивала, когда шипы вонзались в её кожу. Её руки уже покрылись тонкими красными полосками царапин, а из разорванного рукава торчали нитки. Но она упорно шла за мной, стиснув зубы и морщась от боли.

– Держись, – шептала я, когда она особенно жалобно всхлипывала.

Я старалась выбирать путь попроще, вспоминая давние уроки охоты с отцом. Обходила мягкую болотистую почву, где могли остаться предательские следы.