Я связана с твоей судьбой - Юлия Арниева

Каким-то чудом мне удалось встать на ноги. Вода доходила до груди, каждый шаг против течения давался с нечеловеческим трудом. Но я упрямо двигалась вверх по реке, надеясь смыть свой след.

Руки онемели от холода, ноги скользили на мокрых камнях. Несколько раз я падала, хватая ртом воды, но снова поднималась и шла дальше.

Наконец, я увидела спасение – в берегу чернела расщелина, вход в пещеру, почти незаметный, прикрытый выступающими камнями и свисающими корнями. Собрав последние силы, я доплыла до берега и нырнула в прохладную темноту.

Пещера оказалась неглубокой, но с узким входом. И стоило мне только забиться в самый дальний угол и замереть, стараясь не дышать, как снаружи послышались голоса, лай собак, всплески воды.

Они искали меня, прочёсывали берег. Чей-то голос прокричал совсем рядом с пещерой, и я зажала рот рукой, боясь, что стук моего сердца выдаст меня.

Постепенно звуки стали удаляться. Поиски переместились дальше вверх по течению. Я осталась одна в каменной тишине, дрожа от холода и злости.

Мокрая одежда липла к телу, волосы свисали противными мокрыми прядями. Но я была жива. Преданная единственным человеком, которому доверяла, загнанная в каменную нору, как зверь, но всё-таки живая.

Глава 8

Ночь в пещере тянулась мучительно долго. Каждая минута казалась часом, каждый час – вечностью. Я сидела, прижавшись спиной к холодной каменной стене, и дрожала – то ли от промозглого сырого холода, то ли от нервного напряжения.

Сон не шёл. Каждый звук снаружи заставлял замирать и напрягать слух. То мне слышался далёкий лай собак – и сердце подскакивало к горлу. То казалось, что где-то переговариваются мужские голоса – и я готова была зажать рот рукой, чтобы не выдать себя дыханием. Шорох листвы под ветром превращался в шаги преследователей, плеск воды – во всплески от переправляющихся вброд лошадей.

Но постепенно лес успокаивался. Звуки поисков удалялись, растворялись в ночной тишине. Заговорщики и их псы прочёсывали местность всё дальше от реки, а бурный поток надёжно смыл мой след. Я позволила себе немного расслабиться, но сон всё равно не приходил.

Мысли метались, как птицы в клетке. Эйла… Как я могла так ошибиться в ней? Как могла не заметить лжи в её глазах, предательства в каждом жесте? Девушка, которая служила мне ещё в родном замке, которая знала мои детские страхи и девичьи секреты, которая единственная сопровождала меня в этот ненавистный брак – и она оказалась врагом. Хуже, чем врагом – предательницей.

В груди росла тупая, давящая боль – не физическая, душевная. Боль от осознания собственной наивности, от крушения последней иллюзии безопасности. Если Эйла могла предать меня, значит, верить нельзя никому. Совсем никому.

Только когда первые серые лучи рассвета начали пробиваться сквозь листву и высветили вход в пещеру, я решилась выбраться из своего каменного убежища. Тело одеревенело от долгого неподвижного сидения. Пришлось долго разминаться, растирать затёкшие руки и ноги, прежде чем я смогла нормально двигаться.

Осторожно выглянув наружу, я огляделась. Лес встретил меня утренней свежестью и первозданной тишиной. Птицы уже проснулись и наполняли воздух своим многоголосым хором. Река журчала и переливалась в лучах восходящего солнца, словно ничего не случилось. Никаких признаков погони – ни голосов, ни лая, ни топота копыт. Возможно, они действительно решили, что я утонула в бурном потоке.

Я выбралась из пещеры и с наслаждением потянулась, разгоняя кровь по затёкшим мышцам. Река здесь делала плавную излучину, и на противоположном берегу виднелись густые заросли ивняка – идеальное укрытие для дальнейшего пути. Собрав остатки решимости, я снова вошла в ледяную воду.

На этот раз переправа далась легче. Я уже знала, где скользкие камни, где омуты, где можно найти опору. Добравшись до противоположного берега, я выжала мокрые волосы и подол платья, стряхнула капли с рук.

Теперь главной задачей было определиться с направлением. Солнце поднималось на востоке, значит, север – и земли моего отца – лежал слева от меня. Я взяла курс в ту сторону, стараясь держаться подальше от проторенных троп и дорог.

Голод напоминал о себе всё сильнее. Желудок сводило спазмами, во рту пересохло, в голове начинала кружиться лёгкая дурнота. Когда я в последний раз ела? Позавчера утром в замке, за завтраком? Казалось, прошла целая жизнь с тех пор.

Но останавливаться было нельзя. Каждый шаг уносил меня дальше от замка Магвайров, ближе к свободе. Я шла час за часом, радуясь каждому пройденному шагу, каждой миле, отдаляющей меня от плена.

Мысли то и дело возвращались к Эйле. Как долго она играла эту роль? С самого начала, ещё в родном замке? Или её завербовали позже, уже в дороге, когда мы ехали к Кирану? А может быть, она стала предательницей только после того, как мы прибыли к Магвайрам?

В любом случае я была дурой. Слепой, наивной дурой, которая поверила, которая не подготовилась к побегу как следует, не изучила карты, не запаслась едой и тёплой одеждой, не продумала маршрут. Я мечтала о свободе, строила планы в своих фантазиях, но когда дело дошло до реальности, сбежала как испуганный ребёнок, надеясь только на удачу.

Но самобичевание не помогало делу. Я была здесь, сейчас, живая и свободная. И если судьба даст мне шанс добраться до земель отца…

Мои размышления прервал звук, заставивший кровь застыть в жилах. Сначала он был едва различим – далёкий, почти неуловимый. Но он приближался, становился отчётливее. Топот копыт. Размеренный, настойчивый, неумолимый.

Страх ударил в голову, затуманил разум. Я бросилась бежать, забыв об осторожности и скрытности. Я бежала как загнанный зверь, не разбирая дороги, лишь бы уйти от погони. В ушах стучала кровь, лёгкие горели от нехватки воздуха, но я заставляла себя бежать дальше. Однако топот копыт становился всё ближе.

– Проклятье! – прошипела я сквозь зубы, споткнувшись о поваленное дерево и едва удержавшись на ногах. – Проклятая Эйла! Проклятая моя глупость!

Если бы я подготовилась к побегу как следует! Но нет, я метнулась из замка как безмозглая девчонка, понадеявшись на авось и помощь предательницы.

Впереди деревья редели, сквозь стволы виднелась поляна – открытое пространство, где меня точно поймают, но пути назад не было. Позади уже слышался треск ломающихся под копытами веток. Погоня была совсем близко.

Я выбежала на поляну и тут же остановилась, тяжело дыша. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Во рту пересохло,