Я связана с твоей судьбой - Юлия Арниева

Старуха работала молча, лишь изредка бормоча себе под нос какие-то заговоры или молитвы – я не могла разобрать слова, но интонация была явно лечебная, успокаивающая.

Когда рана была обработана и туго перевязана чистыми тряпками, мы подняли Кирана и напоили его тёплым травяным отваром. Он пришёл в сознание на несколько минут, покорно выпил всё, и вскоре он снова погрузился в беспамятство.

– До утра спать будет, – удовлетворённо сказала старуха, вытирая руки о фартук. – Дала ему маковых капель для глубокого целебного сна. Во сне боль уйдёт, а силы вернутся.

Я опустилась на деревянную лавку у стола, чувствуя, как навалилась усталость. Всё тело ныло, руки тряслись от напряжения и голода, а мысли в голове путались.

Старуха внимательно посмотрела на меня и протянула такую же глиняную кружку с дымящимся отваром.

– Пей. Тебе тоже отдых нужен.

– Что это? – осторожно спросила я, принюхиваясь к содержимому кружки. Жидкость пахла знакомо – ромашкой и мятой, но было что-то ещё, более терпкое.

– Травки успокаивающие, – пожала плечами старуха. – Ромашка, мята, немного корня валерианы.

Я колебалась. С одной стороны, если эта женщина хотела нам навредить, у неё было множество возможностей сделать это раньше. С другой – я была слишком измотана, чтобы сопротивляться.

– Вон там погреб, – добавила старуха, указывая на тяжёлый деревянный люк в углу избы. – Корнеплоды там лежат, мёд, вяленое мясо. Силки для птиц вон на стене висят, если свежего мяса захочешь добыть. А банька за домом стоит, по-чёрному топится. Дрова рядом сложены, растопишь – помоешься.

Я недоумённо посмотрела на неё. Зачем мне всё это знать? Я собиралась утром уйти, оставив Кирана на попечение знахарки.

– Зачем вы мне это говорите? – спросила я.

Старуха покосилась на меня своими острыми чёрными глазками, и в них мелькнуло что-то похожее на усмешку.

– А затем, что останешься тут надолго. Муж твой недели две, а то и три лежать будет, пока рана как следует не затянется. А я старая уж, одной мне с таким больным не справиться. Помощница нужна.

– Но я не могу, я должна… – начала было я, но старуха властно махнула рукой.

– Должна, не должна – это пустые слова, – отрезала она. – Судьба сама всё решит за нас. А сейчас пей. Завтра будет новый день, новые заботы.

Я выпила отвар до дна. Он был горьковатым, но приятным, согревал изнутри, и почти сразу же веки стали неподъёмными. Мысли начали расплываться, как дым, а тело наливалось свинцовой тяжестью.

Последнее, что я помню – как старуха осторожно накрывала меня мягкой шерстяной накидкой и тихо напевала что-то себе под нос. Мелодия была старинная, колыбельная, и под неё я провалилась в глубокий целебный сон.

Глава 10

Я проснулась от неуловимого ощущения пустоты. Потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что именно изменилось. Тишина. Полная тишина там, где вчера слышалось привычное шарканье старческих ног по полу, тихое бормотание заговоров над склянками с травами, мягкое позвякивание глиняной посуды.

Я резко села на лавке, ощущая, как сердце болезненно сжалось от предчувствия. Взгляд метнулся к месту у стола, где вчера хлопотала сгорбленная старушка – пусто. Тёмный шерстяной платок больше не висел на деревянном крючке у двери.

– Бабушка? – позвала я. – Бабушка, вы здесь?

Но в ответ – лишь тяжёлая, давящая тишина бревенчатых стен. Она ушла. Ушла тихо, незаметно, пока я спала под действием её травяного снадобья с валерианой и маковыми каплями. Хитрая старая ведьма просто исчезла в ночи, оставив нас одних в этой лесной глуши – меня и раненого Кирана.

Гнев пополам с растерянностью поднялся во мне горячей волной. Как она посмела? Как посмела просто взять и уйти, бросив тяжелобольного человека? Что, если бы ему стало хуже? Я же ничего не знаю о лечении серьёзных ран!

Тревожный, надрывный стон заставил меня забыть о возмущении и резко обернуться к топчану. Киран метался на шкурах, его тело билось в лихорадочном бреду. Лицо пылало нездоровым румянцем, тёмные волосы слиплись от пота и прилипли к вискам.

Паника ударила в голову, на мгновение затуманив разум. Я бросилась к нему и коснулась его лба ладонью. Кожа обжигала, словно раскалённый металл. Боги милостивые, да у него же жар! Сильнейший жар, который мог убить его, если не сбить вовремя!

– Что делать, что делать… – лихорадочно бормотала я, пытаясь вспомнить хоть что-то из вчерашних наставлений старухи. – Отвар! Она говорила давать отвар каждые два часа от жара.

Я бросилась к печи, где ещё тлели угли, и принялась возиться с огнём. Поленья поддавались неохотно, чадили едким дымом, заставляя меня кашлять и отворачиваться. Наконец, тонкий язычок пламени лизнул щепу и с жадным треском накинулся на сухое дерево.

Выдохнув, я поставила котелок с водой на оживший огонь и обернулась к столу. Там, рядом со знакомыми склянками сушёных трав, виднелась небольшая дощечка. На ней корявыми буквами было нацарапано мелом: «Ромашка + ива + железняк. Утром и вечером рану промывать. В погребе еда. Следи за жаром».

– Хоть что-то оставила, – прошептала я, чувствуя слабое облегчение.

Но времени на сетования не было. Киран снова застонал, его голова металась по подушке, а по лицу катились капли пота. Я быстро принялась отмерять травы, стараясь вспомнить пропорции. Ромашка от воспаления – щепотка, кора ивы от жара – побольше, железняк для крепости крови – совсем чуть-чуть, иначе будет слишком горько.

Пока травы заваривались, я смочила чистую тряпку в прохладной воде и принялась обтирать разгорячённое лицо и шею Кирана. Он дёргался под моими прикосновениями, пытался отстраниться, но я упрямо продолжала работу.

– Тише, тише, – бормотала я, как успокаивала когда-то младшего брата. – Сейчас полегчает. Потерпи немного.

Когда отвар был готов, я процедила его через чистую ткань и осторожно попробовала на вкус. Горько, как полынь, но не обжигающе. Подойдёт.

Поить больного, находящего в бреду, оказалось задачей почти невыполнимой. Киран не понимал, что происходит, инстинктивно отворачивался от кружки, выплёвывал целебную жидкость. Мне пришлось присесть рядом с ним на топчан, одной рукой поддерживать его голову, а другой осторожно вливать отвар по каплям между сжатых губ.

– Ну же, пей, – уговаривала я его. – Это лекарство, оно поможет. Не упрямься.

С третьей попытки он, наконец, проглотил большую часть снадобья. Немного отвара стекло по подбородку, но основная часть попала по назначению. Киран тяжело вздохнул и затих, а его дыхание вскоре стало чуть более ровным.

Я облегчённо выдохнула и отставила кружку. Первая битва выиграна, теперь нужно было