Я связана с твоей судьбой - Юлия Арниева

что Магвайры обязаны дать своей госпоже защиту от яда, и он знал, что в замке врага меня могут попытаться убить. Он отправил меня сюда, зная обо всём этом. Была ли моя возможная смерть частью его плана? Стать мученицей, чья гибель разожжёт войну, в которой он надеялся победить? Эта мысль была омерзительнее любого яда.

Дверь открылась без стука. На пороге стоял Киран, он был один. За его спиной я увидела суровое лицо Рорика. Мой муж вошёл и закрыл за собой дверь, отрезая нас от остального мира. Он выглядел уставшим, а на его чёрном дублете появились тёмные пятна – я не сразу поняла, что это кровь.

– Виночерпий заговорил, – сказал он без предисловий. Его голос был ровным, безэмоциональным. Он подошёл к камину и протянул руки к огню, словно замёрз. – Как и двое других, кто расставлял посуду. В твоём кубке был яд.

– Кто за этим стоит? – спросила я.

– Они не знают. Или слишком боятся сказать, – он повернулся ко мне. В свете камина его глаза казались почти чёрными. – Они клянутся, что получили приказ от человека в плаще, чьё лицо было скрыто. Он заплатил им золотом. Твоим золотом, Леона. Монеты чеканки твоего отца.

– Это ложь! Провокация!

– Возможно, – спокойно согласился он. – А возможно, и нет. Твой отец не остановится ни перед чем, чтобы вернуть себе рудники. Спровоцировать войну, выставив меня убийцей собственной жены, вполне в его стиле.

– Или это кто-то из ваших людей, кто ненавидит меня и мой род! – возразила я, делая шаг к нему. – Кто-то, кто хочет, чтобы война продолжалась! Кто-то, кто не хочет, чтобы у вас был наследник от дочери врага!

– Эту версию я тоже рассматриваю, – он не отводил взгляда. – Поэтому виночерпий, повар и стражник больше никому ничего не расскажут. Их повесили на крепостной стене час назад.

От его слов по спине пробежал холодок. Он был безжалостен, но эта безжалостность сейчас была направлена на защиту его интересов, а значит, и на мою.

– И это всё? Вы просто убили исполнителей и на этом успокоились? – с горечью спросила я.

– Я не успокоился, – он шагнул ко мне, сокращая расстояние между нами. – Я разослал гонцов. Я переверну каждый камень в этом замке и за его пределами, пока не найду того, кто отдал приказ. Можешь в этом не сомневаться.

Он остановился так близко, что я снова ощутила этот тревожащий запах дыма, кожи и чего-то ещё – запах силы.

– Ты сегодня проявила мужество, – неожиданно сказал он. Голос его был тихим, почти интимным, – и ум. Твои слова… они были как удар кинжалом. Точны и болезненны.

– Я лишь сказала правду, – прошептала я. – Ваша драгоценная «кобыла для выведения потомства» едва не сдохла в вашем же стойле.

Его рука взметнулась, и я отшатнулась, думая, что он меня ударит. Но он лишь мягко коснулся пальцами моей щеки, его прикосновение обжигало.

– Никогда, – прорычал он, глядя мне в глаза, – никогда больше не называй себя так. Ты – Леона из рода Магвайр, моя жена и мать моего будущего сына. И любой, кто посмеет поднять на тебя руку, будет молить о смерти.

– Ваша забота трогательна, – выплюнула я, отворачиваясь, чтобы скрыть смятение, которое вызвало его прикосновение. – Но она запоздала. Сегодня меня спасло не ваше могущество, а лишь этот кусок металла.

Я подняла руку, на которой всё ещё тлело кольцо. Красный свет почти угас, превратившись в тусклый уголёк.

– Ты права, – согласился он, и в его голосе прозвучала горечь. – Моя вина. Я недооценил ненависть, которую посеял твой отец. Я думал, что стен этого замка и моих людей будет достаточно. Я ошибся.

Он взял мою руку в свою. Его ладонь полностью накрыла мою, и я почувствовала себя беззащитной.

– Это больше не повторится, – сказал он твёрдо. – С этого дня ты не сделаешь ни шагу без Рорика. Он будет твоей тенью. Он один из самых верных мне людей. Он отвечал за мою безопасность, когда я был ещё мальчишкой, а теперь будет отвечать за твою.

– Ещё один тюремщик, – безрадостно усмехнулась я.

– Охранник, – поправил он. – Есть разница. Тюремщик держит тебя взаперти. Охранник защищает твою жизнь, даже ценой своей.

Он поднёс мою руку к своим губам и коснулся кольца лёгким поцелуем. Не моей кожи, а холодного металла. От этого жеста по всему телу пробежала дрожь, не имеющая ничего общего со страхом.

– Договор должен быть исполнен, Леона, – прошептал он, и его горячее дыхание коснулось моих пальцев. – Во что бы то ни стало.

С этими словами он отпустил меня, повернулся и вышел, оставив меня одну в тишине комнаты. Я смотрела ему вслед, чувствуя на щеке фантомное прикосновение его пальцев, а на руке – тепло его губ.

Я осталась одна, но что-то изменилось. Воздух больше не казался таким удушающим. Попытка убийства, как ни странно, не сломила меня. Наоборот, она сорвала с моих глаз пелену наивной надежды на побег. Моя война была не за стенами этого замка, она была здесь, внутри. И враг был не только снаружи, но и, возможно, среди тех, кого я считала своими.

Глава 5

Дни, последовавшие за попыткой отравления, превратились в недели, сплетаясь в тугой узел из страха, подозрительности и странного, тревожащего спокойствия. Моя комната стала моей крепостью и моей тюрьмой одновременно. За дверью теперь круглосуточно дежурил Рорик и его люди. Я была самой охраняемой женщиной в Северных землях, и эта охрана давила на меня не меньше, чем враждебность слуг до этого.

В эти долгие, тягучие дни, когда единственным развлечением было смотреть в окно на заснеженные горы, ко мне стали всё чаще возвращаться воспоминания. Не те, что принадлежали этому телу, этой жизни, а мои собственные, настоящие. Елены из небольшого города, девушки, которая любила играть с друзьями в бильярд, девушки, у которой была мечта отправиться в кругосветное путешествие, девушки, что переходила дорогу и увидела несущийся на неё автомобиль…

Последнее, что я помнила из той жизни, ослепляющие фары, визг тормозов и странное, почти философское спокойствие. Значит, всё. Вот так глупо и обыденно заканчивается моя жизнь. А потом наступила темнота.

Очнулась я внезапно, словно от удара. Секунда непонимания, а потом пришло осознание, что я задыхаюсь. Что-то тяжёлое навалилось сверху, грудь сдавило словно железным обручем и было трудно дышать. Я начала отбиваться, выворачиваться из-под тяжести, царапать всё, до чего могла дотянуться.

И тяжесть вдруг исчезла, а я судорожно втянула воздух. Но в тот же миг раздался