Иней между нашими сердцами - Кира Шелухина

— Переоденься и спускайся к ужину, — приказал муж, прежде чем развернуться и зашагать прочь.

Подобрав тяжелые полы платья, с которого стекала вода, я поднялась в комнату. Быстро умывшись и завязав мокрые волосы с пучок, с трудом сняла мокрую одежду, которая прилипла к телу, и одела первое попавшееся платье.

Войдя в столовую и увидев герцога, который уже сидел во главе стола, я направилась на противоположную сторону, когда в тишине прозвучал очередной приказ:

— Сядь сюда, — отрезал он, указывая на место справа от себя, где уже лежали столовые приборы.

«Ладно», — подумала я, — «сейчас его лучше не злить еще больше», и, хотя мне совсем не хотелось находиться к нему так близко, подошла и села на мягкий стул. Тут же вошли служанки и принялись проворно расставлять блюда и напитки. Когда она закончили, муж сразу принялся за лежащий перед ним большой стейк с запеченными овощами, я же в его присутствии даже не могла смотреть на еду.

— Почему ты не ешь? — поинтересовался он, когда его тарелка опустела.

— Я не голодна, — честно ответила, так как вряд ли сейчас могла бы проглотить хоть кусочек, да и мои руки до сих пор дрожали от холода, мешая удержать вилку и нож.

Чувствуя, как во рту пересыхает от его пристального и колючего взгляда, потянулась к бокалу с апельсиновым соком и, едва взяв его, тут же выронила из непослушных пальцев. Я застыла, наблюдая, как бокал разбивается, окрашивая белую скатерть в оранжевый цвет, и покосилась на герцога, который, переводя взгляд со стола на меня, сильно сжал челюсти. Тут, видимо услышав шум, в столовую вбежала Руфина.

— Сейчас все уберем, господин, — сказала она, увидев учиненный мною беспорядок. — Голубушка, ты в порядке? — с беспокойством в глазах обратилась ко мне.

— Да, — выдавила я, вскакивая на ноги, чтобы поскорее ретироваться в свою комнату.

Но от резкого движения мой стул упал, а ноги подкосились. Я покачнулась и, чтобы не упасть, вцепилась руками в край стола.

— Ох, деточка, да ты вся горишь! — воскликнула женщина, подходя ко мне и кладя руку на лоб, покрытый испариной. — Я провожу тебя в спальню, — предложила она, аккуратно беря меня за плечи, но я не в состоянии была ни оторвать сжатые до боли окоченевшие пальцы от стола, ни сделать хотя бы шаг.

— Черт! — услышала возглас мужа сквозь пелену, окутывающую меня, а через минуту почувствовала его теплые ладони, накрывающие мои.

— Давай, птичка, отпускай. Я держу тебя, — прошептал он мне на ухо, стоя сзади.

Когда через несколько мгновений мои пальцы согрелись, и я смогла отпустить стол, то сразу оказалась на руках герцога, который быстро понес меня наверх. Расслабившись, уткнулась носом в широкую грудь, впитывая его запах и тепло, и закрыла глаза. Сон неумолимо подступал, и я не стала ему сопротивляться.

Глава 5

Дрейк

Когда я увидел Дарину в мокром платье, облегающем ее пышные бедра и груди с заостренными от холода сосками, жгучее желание прострелило меня, в мгновение сделав твердым. Сжав зубы и преодолевая жажду, требующую, чтобы я немедля сорвал с нее одежду и заявил свои права, я, велев девушке переодеться, вернулся в столовую. Целый день потратив на поиски осколка, которые опять оказались бесполезными, я почти ничего не ел и сейчас был очень голоден и зол. И то, в каком виде появилась передо мной жена, не прибавило мне здравомыслия. Когда она, наконец, спустилась в столовую, переодевшись в другое платье, приказал сесть рядом. Хорошо, что она сразу послушалась, а то я в своем нестабильном состоянии не ручался за свою реакцию.

Вкусный стейк, будучи одним из моих любимых блюд, немного улучшил скверное настроение. Быстро его прикончив, я откинулся на спинку стула и, взглянув на Дарину, заметил, что ее еда не тронута. «Что опять с ней не так?» — раздраженно подумал, когда девушка сказала, что не голодна. Открыв рот, чтобы сказать очередную грубость, вертевшуюся у на языке, я увидел, как бокал выпал у нее из рук, разбиваясь и расплескивая сок по скатерти. Не успел я опомниться, как жена уже стояла на ногах, уронив стул и вцепившись в стол так сильно, что ее тонкие пальцы побелели. А когда Руфина заявила, что у Дарины жар, я, даже не думая, вскочил, устремившись к ней. Дотронувшись до девушки, почувствовал, насколько холодными были ее руки, а тело сотрясала сильная дрожь. На смену злости и раздражению пришло беспокойство, и я, как только она разжала пальцы, быстро понес ее в свою спальню. Стоило взять жену на руки, как она доверчиво прижалась ко мне, вызывая непонятные эмоции, которых я уже очень давно не испытывал. Но сейчас было не время и не место их анализировать, потому что Дарина затихла и отключилась.

Положив девушку на кровать и накрыв одеялом, я принялся раздавать приказы Руфине и двум служанкам, вбежавших вслед за мной, так как была дорога каждая минута.

— Наполните ванну, принесите еще одеял, разожгите камин, — быстро перечислял, глядя на жену, грудь которой вздымалась от тяжелого и прерывистого дыхания, а голова металась по подушке.

— Руфина, помоги раздеть ее! — закричал я, отбрасывая одеяло и расстегивая мелкие пуговицы на платье, которые никак не хотели поддаваться.

Тогда я резко рванул ткань, разрывая ее пополам и оголяя девичью грудь. Но сейчас мне было не до любования ею, так как жизнь Дарины была под угрозой, и это тревожило меня намного больше, чем я мог себе представить. Когда мы с экономкой раздели девушку, я отнес ее в ванную и аккуратно опустил в горячую воду, подкладывая под голову маленькую подушку. Когда через некоторое время ее дрожь стала меньше, а кожа приобрела розовый оттенок, завернул жену в большое полотенце и отнес обратно в спальню, накрывая несколькими одеялами, которые принесли служанки.

— Госпоже надо выпить этот отвар, — сказала Руфина, подавая мне кружку.

— Спасибо, теперь можешь идти, — поблагодарил я женщину, которая, еще раз обеспокоенно взглянув на Дарину, вышла из комнаты.

Я поднес кружку к губам девушки, чуть приподнимая ее голову, и попытался влить жидкость в рот, но она лилась мимо, а тело жены снова начало дрожать в моих руках. Чертыхнувшись, я вскочил, чтобы подбросить дров в огонь, хотя в комнате и так было уже, как в бане, после чего разделся и залез под одеяла. Сняв с Дарины полотенце, обнял ее горящее в лихорадке тело и крепко прижал к себе. Глубоко вздохнув, девушка прижалась теснее,