Исступление - Мег Смиттерман

— Так вот, — говорю я наконец. — Моя одежда?

Ирена приподнимает брови.

— Где она?

— С остальной стиркой.

— А стирка... где?

Ирена указывает рукой. Я прослеживаю за ее взглядом и натыкаюсь на сестру в белом, которая тащит от реки бесформенный мокрый мешок, с которого капает вода. Стирка.

— Ирена. — Я стараюсь, чтобы голос звучал ровно, без претензий. — Вы знали, что я остаюсь только на одну ночь.

Она похлопывает меня по руке.

— Они высохнут за пару часов. Их повесят над огнем, и к полудню ваша одежда будет готова.

Я обдумываю вариант смириться с этим. Но память о том теневом присутствии в моей комнате цепляется за меня, как одержимость. Я не могу от этого избавиться. Я не могу избавиться от него.

— Могу я тогда забрать свои ботинки и куртку? — спрашиваю я, с облегчением замечая, что звучу не так тревожно, как чувствую себя на самом деле. — Я не могу торчать здесь весь день, у меня намечается другая работа.

Брови Ирены сходятся на переносице.

— Другая работа?

— Ага. — Это простая ложь. — И я правда не могу позволить себе на нее опоздать. Так могу я получить хотя бы ботинки и куртку?

— Почему же вы не сказали нам раньше? — спрашивает Ирена; извинение написано на всем ее лице. — Знай я, что вы так спешите... — она пожимает плечами, разводя руками, будто уже ничего не может поделать.

Раздражение вскипает в груди.

— Я не сказала вам, потому что только что получила этот заказ. Мне не спалось, и на рассвете я пошла проверить корабль. Получила сообщение от босса. Я должна быть в точке сбора к 12:00.

Она склоняет голову, удерживая мой взгляд так, словно пытается прочитать мои мысли прямо сквозь череп.

— Вы встали на рассвете?

— Да.

— И в это время вы получили сообщение от босса?

— Да.

— Что ж, тогда, — произносит она, — вам лучше поторопиться.

— Мои ботинки, — напоминаю я с растущим нетерпением. — И куртка?

Она печально улыбается.

— В стирке.

— В стир…? Они жекожаные, Ирена. Вы их портите... — Я делаю глубокий вдох. Вдох, выдох. Нет смысла терять самообладание сейчас, когда уже ничего не исправишь. — Ладно. Всё в порядке. — Я круто разворачиваюсь на каблуках, всё еще одетая в свой нелепый белый наряд, и направляюсь к кораблю. Я смогу ругаться на чем свет стоит, когда не буду торчать перед чертовой клиенткой.

Ирена плетется за мной следом. Оказавшись у корабля, я бросаю на нее взгляд, который ясно говорит: Пожалуйста, уйдите и оставьте меня в покое. Она либо не понимает намека, либо игнорирует его. Она всё так же маячит рядом, пока я ввожу код и жду, когда отъедет входной шлюз.

Ничего не происходит.

Я проглатываю ругательство. Снова ввожу код. Ничего не происходит. Я пинаю дверь в надежде, что резкий удар заставит ее сдвинуться с места. Это старая посудина, и иногда ей нужно немного больше любви. Но ничего не происходит.

Я бросаю взгляд на Ирену. Ее брови сдвинуты в притворном беспокойстве. Но глаза всё еще сияют — та пелена готовых пролиться слез, которая делает ее такой мягкой, милой и податливой. Однако сейчас этот блеск кажется мне пустым. Крокодиловы слезы.

— Мне следовало вас предупредить, — говорит Ирена, и ее слова падают, словно монеты на полированное дерево. — С момента нашего приземления наблюдается повышенная солнечная активность. Сезонные бури. Обычное дело в это время года.

Я смотрю на нее во все глаза.

— Солнечные вспышки?

Она кивает.

— Никакая ваша техника не будет работать, пока бури не утихнут. Наше радио тоже не работает. Это может продлиться часы, а может — дни. Нам никак не узнать.

Некоторое время мы стоим молча, изучая друг друга. Пытаясь заглянуть сквозь бреши в стенах.

— И как давно это началось? — слабо спрашиваю я.

Глаза Ирены сияют этими непролитыми слезами, и она наклоняет голову ровно настолько, чтобы поймать свет, чтобы ее взгляд казался светящимся в лучах раннего утра.

— Со вчерашнего заката.

Значит, она знает. Она поймала меня на наглой лжи. Я подумываю дать задний ход. Ох, подождите, я забыла — видимо, я действительно получила сообщение от босса при посадке. Глупая я. Но бежать некуда, так какой смысл? Мой корабль — больше не корабль; пока не пройдут солнечные бури, это просто кирпич. Бесполезный кусок металла.

Ирена улыбается.

— Полагаю, вы всё-таки останетесь на завтрак.

Я улыбаюсь в ответ, лишенная всякой радости.

— Полагаю, что да.

7

К моему огромному облегчению, перед завтраком никакого «поклонения» не проводится. Утренняя трапеза проходит в неформальном стиле шведского стола: сестры приходят и уходят, большинство берет завтрак с собой. Столы ломятся от свежего хлеба, фруктов и масла. Я хватаю кусок хлеба, густо намазываю его маслом и откусываю маленькими, натужными кусочками. У меня нет аппетита, но я знаю, что нужно поесть. После многих лет почти нищенского существования и долгих лет космических путешествий я научилась есть при любой возможности.

Ирена вьется вокруг меня, «помогая» с завтраком. Она наливает нам обеим горячий напиток, пахнущий крепким чаем, и приглашает присесть вместе с ней. Я хотела позавтракать в одиночестве в своей хижине, обдумывая, что делать дальше. Но она, похоже, хочет держать меня поближе, и хотя от ее водянистых глаз у меня уже начинают бегать мурашки, а ее чрезмерная забота всё больше кажется игрой, а не искренней привязанностью, у меня нет разумных причин ей отказывать.

Я помню, как блестели ее глаза возле моего корабля, как она склонила голову, когда тихонько поймала меня на лжи. Это было похоже на птицу, наблюдающую за червяком, выползающим из влажной земли.

Ирена была ко мне исключительно добра.

Но я не знаю, как долго это продлится.

После завтрака она объявляет, что проведет для меня экскурсию по деревне. Интересно, что именно эта экскурсия включает в себя. Показывать здесь особо нечего; насколько я могу судить, я уже всё видела. Но с полным желудком хлеба и крепкого чая я позволяю ей вывести меня из трапезной. Она показывает мне хижину Кейденс и свою, знакомит меня с каждой сестрой, которая встречается нам на пути. Я забываю их имена в ту же секунду.

Солнце пробивается сквозь рассеивающийся туман, заливая пейзаж неземной дымкой. Я наконец-то согрелась после горячего чая за завтраком и нашей энергичной прогулки. В миг бездумной легкости я поднимаю взгляд вверх, мимо колокольни, к крутому лесистому склону горы. Хмурюсь, и в то же время меня охватывает облегчение. Их там нет. Руин нет.

Неужели