Королевские клятвы - Люси Дарлинг

Лжец. Я ни о чём другом и не думал. Но правда в том, что я должен пойти туда с леди Корделией ВанКлиф, давней подругой семьи, к которой мать годами пытается меня подтолкнуть. Меня это раздражало, но я знал, что так она успокоится, поэтому согласился. Она и без того слишком взвинчена из-за этой свадьбы.

Корделия знает, что я ею не интересуюсь, и, если я правильно помню собственные наблюдения, то почти уверен, что она спит со своим телохранителем. Уверен, именно поэтому она тоже согласилась, понимая, что со мной ничем не рискует и заодно сможет сбить собственную семью со следа.

— О, — произносит Мэйбл, отводя от меня взгляд, и я вижу, как она закрывается. Воздвигает стену, прячется в свою практичную защитную оболочку. — Конечно. В смысле, у тебя наверняка есть обязательства. Семейные дела.

Расскажи ей, — кричит моя совесть. Скажи, что хочешь видеть её там.

Но если я скажу это, мне придётся объяснить почему. Почему существуют эти обязательства. Почему семья возлагает на меня определённые ожидания. Почему моя фотография в любом случае окажется в газетах, кого бы я ни привёл.

— Нам стоит вернуться, — вместо этого говорю я, окончательно всё портя, но правда в том, что для меня это в новинку. Я никогда не добивался женщины, тем более той, которая понятия не имеет, кто я такой. — Становится холодно.

Она кивает, но, когда мы поворачиваем обратно к отелю, её рука выскальзывает из моей. Расстояние между нами растёт, и создал егоя.

Я ненавижу наш молчаливый путь назад и шум волн, громко заполняющий тишину между нами. Добравшись до люкса, она сразу подходит к двери спальни и замирает там, словно не уверена, что ей рады. Я вижу по её глазам, как она размышляет, есть ли отсюда другой выход.

— Мэйбл, — произношу, пересекая комнату и обхватывая её лицо ладонями. — Посмотри на меня.

Она смотрит, и я ненавижу сомнение в её глазах. То, как она уже отдаляется и пытается защитить себя от меня.

Я целую её, отчаянно пытаясь уничтожить созданную мною дистанцию. Целую так, словно могу стереть последние десять минут и заставить её обо всём забыть. Ей требуется лишь мгновение, чтобы ответить.

— Колдуэлл, — тихо стонет она, когда я отрываюсь от её губ и спускаюсь поцелуями вдоль челюсти к шее. От этого тихого звука я подхватываю её, отрывая от пола. Она обвивает ногами мою талию, и я несу её к кровати.

Укладываю на постель и опускаюсь следом, ни на мгновение не отрывая губ от её кожи. Покрываю поцелуями горло, ключицы и ложбинку между грудей.

— Колдуэлл, — выдыхает она, и мне нравится, как она произносит моё имя. Настоящее имя, не титул, не корону. Просто меня, получившего возможность ей поклоняться. Именно это мне и нужно сделать. Мой новый план. Если я заставлю её безумно в меня влюбиться, всё остальное уже не будет иметь значения.

Я поднимаю голову и смотрю на неё.

— Скажи, что мне можно попробовать тебя на вкус.

— Скажи, что другой нет.

Это я могу ей дать.

— Другой нет, — клянусь я. Никогда и не было. — Я хочу только тебя, — заверяю её. — Я бы отказался от целого королевства ради одной лишь возможности попробовать тебя на вкус.

Она краснеет, и этот восхитительный розовый румянец растекается по её щекам, спускается по шее и расцветает на груди.

— Я не… — она облизывает губы, всё ещё припухшие от моих поцелуев, которыми я никак не могу её насытить. — Не знаю. Я никогда…

— Знаю, — я нависаю над ней, глядя прямо в глаза и желая, чтобы она увидела, насколько сильно я этого хочу. Хочу её.

— А что, если я буду ужасна?

— Это, блядь, невозможно, — мне приходится сдерживать злость в голосе. Я попрошу Томаса разыскать тех ублюдков, чтобы выбить из них всё дерьмо. — Тебе нужно лишь лежать. Я всё сделаюсам, и ты в любой момент можешь произнести то самое слово, и ты знаешь, что я остановлюсь.

— Не останавливайся, — застенчиво шепчет она. — Я хочу этого, — её язык снова скользит по нижней губе. Я целую её, а затем спускаюсь по её телу, по пути задирая платье.

Целую её живот, затем тазовую косточку и внутреннюю сторону бедра.

— Позволь мне взять тебя.

Она наблюдает, как я отодвигаю её трусики в сторону, и из меня вырывается низкий стон, когда я вижу, что там она полностью гладкая. Проклятье, она прекрасна и невинна везде, — она идеальна. Мягкая, розовая и уже мокрая для меня. При виде неё, при доказательстве того, что она хочет этого не меньше меня, из меня вырывается ещё один стон.

— Раскройся для меня, — бормочу, разводя её ноги шире, чтобы устроиться между ними. Щёки Мэйбл пылают сильнее, чем когда-либо, но она не отводит взгляд и не пытается спрятаться. Она наблюдает за мной, и я хочу, чтобы её глаза оставались на мне. Хочу, чтобы она видела, что я могу ей дать.

От первого же вкуса у меня кружится голова. Она сладкая, спелая и окончательно меня погубит. Всё самообладание, которое я годами оттачивал, стремительно исчезает. Я медленно провожу языком снизу вверх, не желая пропустить ни единой её части. Обвожу языком чувствительный клитор, и она вскрикивает, выгибая бёдра над кроватью.

Моя девочка уже на волосок от разрядки. Словно всё это время копила её только для меня, и я собираюсь насытиться ею целиком. Я хватаю её за бёдра, прижимая обратно к кровати. Я хочу двигаться медленнее, быть нежнее, но просто не могу. Потребность в ней слишком огромна и давит на меня всей тяжестью.

Я зарываюсь лицом в её киску.

Лижу, посасываю и дразню, узнавая, что ей нравится, от чего она задыхается и что заставляет её пальцы сжиматься в моих волосах почти до боли. Я ласкаю её языком, ровно и безжалостно, одновременно медленно вводя один палец в её тесноту.

Я стону прямо в неё, думая о том, как там окажется мой член. Она такая миниатюрная и тесная, что я не представляю, как вообще смогу войти. Мысль о том, что никто прежде не прикасался к ней здесь, что я первый, сводит меня с ума.

— О, о, о, — часто дышит она, теперь двигая бёдрами и требуя большего. — Уэллс, я… мне кажется, что-то… о, я сейчас…

— Отпусти себя, — говорю я и сильно втягиваю её клитор в рот, быстро двигая языком из стороны в сторону.

Она кончает с криком, всем телом выгибаясь над кроватью, а её бёдра сжимаются