Королевские клятвы - Люси Дарлинг

— Впечатляет.

— О, — я внезапно опускаю взгляд, почувствовав смущение. — Это всего лишь много чтения.

— Это нечто большее. Тебе придётся многое помнить без подсказок, — это правда. — Столько всего нужно держать в голове.

— Полагаю, да, но, когда тебе это интересно, так не ощущается. Я часто начинаю воодушевляться, когда кому-то помогаю. Моя лучшая подруга Трули говорит, что именно тогда я становлюсь самой оживлённой.

— Могу себе представить, — он улыбается мне, и я чувствую эту улыбку до самых кончиков пальцев ног.

Приносят крабовые котлетки, золотистые и хрустящие. Колдуэлл отрезает вилкой кусочек и подносит к моему рту.

— Попробуй.

Я открываю рот, принимая кусочек, а затем тихо стону. Сделав это, я особенно остро осознаю, что он наблюдает за мной, и его взгляд задерживается на моих губах.

— Свадьба моего брата, — небрежно произносит он, проводя большим пальцем по моей нижней губе, куда, должно быть, попала крошка. Его прикосновение затягивается. — Он у нас любитель драматизма.

— Не могу дождаться, когда услышу о нём больше, — отвечаю искренне. Я хочу узнать о Колдуэлле всё, что только смогу. За едой мы легко и непринуждённо разговариваем.

К тому времени, как мы заканчиваем ужинать, я нахожусь на седьмом небе. Колдуэлл не перестаёт ко мне прикасаться. К моей руке. К колену под столом. Убирает волосы с моего лица, когда их подхватывает ветерок. Всё было так идеально. Совсем не похоже на те провальные свидания, на которых я побывала раньше.

— Готова прогуляться? — спрашивает он.

Я киваю, уже зная, что сегодня вечером пойду за ним куда угодно.

ГЛАВА 6

Колдуэлл

Луна низко висит над водой, давая достаточно света, чтобы я видел каждую эмоцию, мелькающую на лице Мэйбл. Она идёт рядом, вложив руку в мою, и я не могу вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя таким… умиротворённым.

Нет. Это ложь. Я могу вспомнить. Никогда.

Когда от тебя ничего не ждут, всё даётся легко. Я могу ослабить бдительность и просто быть собой.

— У тебя пальцы на ногах не замёрзли? — спрашиваю, кивая на воду, омывающую её щиколотки. Она сбросила сандалии, едва мы ступили на песок. Не знаю, откуда взялась эта мысль. Когда она сняла их, меня мгновенно охватило беспокойство, что она может наступить на что-нибудь, чего не увидит в песке. Теперь температура падает, и я волнуюсь за её крошечные, нежные пальчики.

Однако это совсем иное беспокойство. Не такое, какое я испытываю, принимая решения за народ своей страны.

— Мне всё равно, — она поднимает на меня взгляд, волосы разлетаются по её лицу, и я протягиваю руку, чтобы заправить их ей за ухо. Мои пальцы задерживаются на её щеке, и я смотрю на неё в лунном свете.

Что она со мной сделала? Хватило одного взгляда, и я мгновенно пропал. А когда увидел, как те мужчины смотрят на неё и окликают, пытаясь привлечь внимание, меня на краткий миг охватил странный страх, что я вот-вот её потеряю, хотя в этом не было никакого смысла. Я её не знал, но уже понимал, что не позволю им получить возможность переманить её у меня. Что хочу её и сделаю всё необходимое, чтобы она стала моей.

Она меня погубит. Уже погубила. Я это знаю. Эта девушка в практичных свитерах, мечтающая работать в библиотеке и совершенно не представляющая, кто я такой.

— Расскажи мне о свадьбе, — говорит она, вырывая меня из мыслей. — Твоего брата.

Я должен рассказать ей сейчас. Должен сказать:

— Мой брат — наследный принц Джулиан, а я — принц Колдуэлл, будущий король, и об этой свадьбе напишет каждый европейский таблоид, если о ней станет известно. А если ты придёшь туда под руку со мной, к утру твоя фотография будет во всех газетах.

Но я этого не говорю. Пока нет. Вместо этого произношу:

— Он женится на женщине, которую встретил три месяца назад, — столько я ей уже рассказал, поэтому продолжаю: — В нашей семье он самый импульсивный, — я улыбаюсь, но улыбка получается натянутой. Не из-за брата. Он такой, какой есть, и я бы не стал его менять, но всё это окутано ложью. — Он убеждён, что она та самая. Настолько убеждён, что решил спланировать свадьбу за несколько недель, а не лет.

— Звучит… — она замолкает, подыскивая слово. — Романтично? Пугающе? Волнующе, безумно?

— Всё сразу, — соглашаюсь я, когда речь идёт о моём брате. Для меня жениться на Мэйбл не было бы страшно. Нет, страшно было бы, если бы она от меня сбежала. — Церемония на курорте пройдёт с официальным дресс-кодом. Мне придётся надеть смокинг, — я качаю головой, пытаясь не показать, насколько этому рад, но я рад, по крайней мере за брата. А вот с чем я всё ещё не могу справиться, так это с желанием пригласить Мэйбл пойти со мной. Сейчас мы находимся в собственном маленьком пузыре, и я не готов позволить ему лопнуть. Не готов делить её с миром. Я боюсь, что знакомство с моей жизнью может с ней сделать. Что оно может на неё обрушить. Какими будут последствия.

Открываю рот, чтобы пригласить её. Слова уже готовы сорваться с языка, но затем я представляю камеры. Даже если до свадьбы ничего не станет известно, кто-нибудь обязательно сделает и опубликует фотографии. Это неизбежно.

Я знаю, как они на неё набросятся. Словно грёбаные стервятники. Они её отпугнут. Ей и без того вбили в голову всякую чушь о том, что она скучная и унылая. И для неё это вовсе не мимолётная мысль. Она не превращает из-за этого свою ограниченную, рутинную жизнь в хаос, и меня это бесит за неё. Мэйблне нужно меняться. Ни ради кого.

Она такая трогательно невинная и ничего не подозревающая. Таблоиды способны растерзать её за один день, в зависимости от того, в каком настроении окажутся. Я не могу позволить ей столкнуться с этим. Не ей нести это бремя. Пока нет. Сначала я должен доказать, что ради меня оно того стоит.

— Ты, эм… — она нерешительно замолкает. — Пойдёшь на свадьбу с кем-нибудь? — её голос звучит нарочито непринуждённо. Слишком непринуждённо, и я понимаю, что в этой ситуации любой мой ответ окажется проигрышным. Если я её не приглашу, что она подумает? Что я пытаюсь её скрыть? Я зажат между желанием защитить её и страхом причинить ей боль.

Вопрос застаёт меня врасплох.