Представь нас - Молли Гоинс

Пока я пробираюсь сквозь толпу, пара человек меня тормозит, расспрашивая про грядущий сезон и обмен. Отвечаю я коротко и уклончиво. Социальная батарейка села, и меньше всего улыбается выслушивать тактические соображения нетрезвого фаната по поводу новой крученой подачи.

Пригнув голову, я выхожу наружу, на ходу нашаривая в кармане ключи. Оказавшись, наконец, на свежем воздухе, я поднимаю взгляд и резко замираю: прямо передо мной от холода дрожит знакомая рыжая девчонка.

— Калли? Что ты здесь делаешь?

Медленно повернувшись, она сжимает в руках телефон.

— Спасаюсь, — едва слышно роняет она.

— И от кого же спасаешься?

— От брата, — Калли пожимает плечами, содрогаясь от холода. — Сил моих больше нет, лимит общения исчерпан. Пожалуйста, не сдавай, я просто пытаюсь уйти по-английски. Клянусь, напишу ему, как только сяду в такси до дома. Если машина, конечно, вообще соизволит приехать.

Она снова утыкается в экран телефона и вполголоса чертыхается.

Мне бы велеть ей вернуться внутрь и подождать машину. Сказать, чтобы шла к гребаному брату, объявила, что хочет домой, и пусть он едет с ней – негоже одной трястись в такси. Именно эти слова и следовало бы произнести, а вовсе не:

— Ладно, поехали со мной.

— Я могу и подождать, — отрезает Калли, но принимается яростно растирать плечи, пытаясь согреться.

— Значит так, у тебя два варианта: либо едешь со мной, либо маршируешь обратно в тепло и требуешь, чтобы брат отвез тебя домой.

Снова заерзав, Калли прячет телефон в задний карман.

— Ошибаешься, у меня три варианта. Я могу не ехать с тобой, не говорить брату, что ухожу, и просто дойти пешком. Тут сколько, кварталов десять? Дойду как-нибудь.

— Калли, — я со вздохом тру переносицу. Жизнь бок о бок с тремя женщинами научила главному: если уж они что-то вбили себе в голову, любые приказы сделают только хуже. — Я предложу лишь раз. Позволишь тебя подбросить? Нам все равно в одну сторону, к тому же так не придется объясняться с братом и рисковать умереть от обморожения в ожидании такси, — и для верности добавляю: — Пожалуйста.

Она прикусывает нижнюю губу, продолжая растирать закоченевшие руки. Но стоит налететь очередному порыву пронзительного ветра, как Калли сдается.

— Ладно, уговорил.

— Вот и славно, а теперь пошли, — я подвожу ее к байку и одним движением стягиваю через голову толстовку.

— Это еще что такое? — Калли застывает в замешательстве шагах в пяти от мотоцикла.

— Твой транспорт, — отзываюсь я, подходя ближе, и без лишних церемоний нахлобучиваю толстовку ей на голову.

— Уилл! — пытается Калли брыкаться, но возражения не принимаются. Натянуть-то толстовку она натянула, но продевать руки в рукава наотрез отказывается. Если бы взглядом можно было убивать, от меня бы уже живого места не осталось.

— Ну и пожалуйста, сиди без рукавов, раз уж тебе так хочется упрямиться, вот только держаться за меня все равно как-то придется.

Калли сердито щурится.

— Вообще-то нормальные парни обычно пытаются девушку раздеть. Меня, кажется, еще ни разу в жизни не упаковывали в одежду насильно.

— Ну, надо же, а для меня это единственное, что позволил бы себе сделать силой, — хмыкаю я с легкой усмешкой. Язвительности Калли не занимать, но тут до меня доходит скрытый смысл ее фразы. — Погоди-ка. С этого места поподробнее, Калли. Кто-то уже пытался сделать с тобой что-то силой?

Сглотнув, она бормочет:

— Нет, просто к слову пришлось. — Наконец Калли соизволяет продеть руки в рукава. — И вообще, не понимаю, к чему такие крайности.

Она, наконец делает несколько шагов ближе, пока я снимаю с багажника запасной шлем.

— Без этого никак: ты и без того продрогла, а на байке станет холоднее.

Жестом я спрашиваю разрешения надеть на нее шлем, и Калли послушно кивает.

— А ты как же?

— У меня есть второй, — отзываюсь я.

— Да я не про шлем, а про толстовку. Тебе разве не холодно?

— Обойдусь. Сама же сказала: тут всего-то десять кварталов, — на самом деле далеко не десять, но просвещать ее я не собираюсь. — В шлем встроена гарнитура, так что в пути буду тебя слышать.

— Ладно, — бормочет она. — Ты ведь не будешь гнать?

— Поеду строго по правилам, — обещаю я, натягивая собственный шлем.

— А сколько ты выпил? Может, все-таки лучше дождаться такси? Время ожидания уже могло сократиться.

Калли снова тянется к телефону, и в этот момент какой-то неосознанный порыв берет надо мной верх. Я перехватываю ее руку, сжимая.

— Калли, я не притронулся к спиртному. Гнать не стану, крутых виражей закладывать – тоже, и уж точно обойдусь без игры в шашечки. Со мной ты в полной безопасности, идет?

— Я еще никогда не ездила на мотоцикле, — едва слышно признается она. Весь вечер от Калли исходила абсолютная уверенность в себе, но сейчас она выглядит по-настоящему испуганной.

Я глубоко вздыхаю.

— Мне исполнилось шесть, когда отец подарил первый мопед. Каждые выходные он возил меня на грунтовую трассу, где мы гоняли часами. И если ты проболтаешься хоть кому-то из парней, я буду все отрицать, но долгие годы мечтал о профессиональном мотокроссе, а вовсе не о бейсболе.

Мое признание заставляет ее коротко прыснуть.

— Могу я поставить на кон снимок маленького Уилла в экипировке для мотокросса в обмен на то, что все-таки сяду на байк?

— Нет, но зато я могу поставить на то, что минуты через три Адам отправится на твои поиски, так что решай сама, Калли.

Я указываю на мотоцикл; поколебавшись, она позволяет помочь себе устроиться на сиденье.

— Господи, хоть бы не пришлось об этом пожалеть, — шепчет она. Похоже, Калли напрочь забыла о том, что через шлемы я прекрасно ее слышу.

Разумеется, головой я понимаю: Калли боится пожалеть о самой поездке на мотоцикле, однако в тот миг, когда ее руки обвивают талию, я лишь отчаянно надеюсь, что она не пожалеет о пути со мной.

Глава 6Калли



Испытывать влечение к сногсшибательному бейсболисту на мотоцикле – реакция вполне естественная. И уж точно простительно желать уцепиться именно за него, а не судорожно искать другую опору. Из ряда вон выбивается лишь то, с какой силой хочется ласкать его торс, пока