Город кошмаров - Б. Гринн

подлило масла в огонь. Связь бьётся внутри, подстёгивая сжать руку ещё крепче, вонзить ногти ещё глубже. Наказать его за то, что прервал моё тихое утро с Дэнни, ещё и любое возможное продолжение наших любовных утех. После прошлой ночи узы больше не кажутся инородным телом. Не имея ни начала, ни конца, они превратились в моё собственное порочное продолжение.

С разочарованным вздохом я отпускаю Джека, потому он с глухим стуком оседает на пол. Он растирает покрасневшую шею и в ужасе поднимает на меня взгляд. Очередная омерзительная волна страха исходит от него и бьёт по моим чувствам, словно ядовитый газ.

— У тебя пять секунд, — рычу я.

Джек кивает и поспешно вскакивает на ноги, одёргивая совершенно новую мантию. Она столь же кричащая, как и гардероб моего отца: светло-голубая шёлковая парча, расшитая золотыми узорами в виде павлиньих перьев. Но, несмотря на всю экстравагантность, в ней напрочь отсутствует благородство — явное напоминание о его месте в этом забытом богом мире. Пусть он и лучше человеческого «урожая», который сейчас обустраивается в деревне за воротами замка, Джек всё же не вампир — даже не низший. Всего лишь избранный Фамильяр, наш личный банк крови, одарённый жалкой каплей нашей силы.

— Приношу извинения за вторжение, — говорит Джек, всё ещё поправляя одежду, словно услышал мои немые оскорбления. — Как я уже сказал, твой отец послал меня передать сообщение. Он счёл небезопасным доверять эти слова бумаге.

Я киваю и делаю глубокий вдох. Что бы там отцу ни понадобилось мне сообщить, это точно не сулит ничего хорошего.

— Завтра тебя ждут при дворе на официальном праздновании по поводу возвращения магии. Он велел передать, что сожалеет, что не смог выиграть для тебя больше времени. — Джек опускает глаза в пол, его голос падает до шёпота. — Он также просил, чтобы ты принял мою помощь в исследовании всего, что связано с Дэнни.

От звука её имени на губах другого мужчины моя кровь закипает. Джек продолжает, словно не замечая моего едва сдерживаемого бешенства.

— У него есть свои соображения насчёт того, кем она может быть, и он поможет, если только ты позволишь мне присоединиться.

Я задумчиво кусаю щёку изнутри. Мой отец может оказаться полезным ресурсом, но ценой моего подчинения его рушащейся короне.

— Я не принимаю приказов ни от тебя, ни от своего отца. Я работаю один или со своими самыми доверенными советниками. Передай ему, чтобы не вмешивался, иначе я начну убивать Фамильяров. — Я злорадно усмехаюсь. — И начну с тебя, Джек.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти обратно в спальню, но вижу Дэнни. Она стоит в дверях — в одной лишь моей рубашке, скрестив руки на груди, а из её небрежной причёски выбиваются дикие каштановые пряди. Она захватывает дух, даже когда изумрудные глаза полыхают яростью.

— Какого чёрта, Нокс?

Должно быть, я задел за живое. Член дёргается от мысли о том, чтобы снова жёстко трахнуть её в порыве злости.

— Любовь моя, ложись обратно в постель.

В ответ на моё предложение она лишь вскидывает бровь.

— Я слышала, как Джек упомянул исследование. Я что, Нокс, какая-то подопытная зверушка, на которой ты хочешь ставить опыты?

Чёрт подери. Я собирался всё ей рассказать и с этого момента посвящать во все дела, но между обменом кровью и тем, как я раз за разом наполнял её своим семенем, мысли о её происхождении вылетели из головы. Не лучшее начало для… чего бы то ни было.

— Прошу прощения, — быстро бросаю я Джеку, желая поскорее затащить Дэнни обратно в комнату, чтобы всё объяснить, пока те крохи доверия, что я выстроил за прошлую ночь, не обратились в пепел. — Мой Фамильяр всё ещё раздражена после того, как вчера у неё выкачали кровь на глазах у толпы.

Дэнни буквально топнула ногой:

— Не смей называть меня «своим Фамильяром». Рассказывай прямо сейчас, что, чёрт возьми, происходит, потому что я отказываюсь снова оставаться в неведении. Это как-то связано с вашей больной фантазией о том, что я вроде как какая-то избранная?

Вопросы, сплошные вопросы. Терпеть не могу, чёрт возьми, вопросы. Я потираю переносицу, забавляясь мыслью о том, чтобы перекинуть её через плечо и сожрать на завтрак — причём во всех смыслах этого слова.

Нет, нужно сосредоточиться. Прошлая ночь всё изменила между нами. Я не могу позволить себе подчиняться этой ненасытной связи и жажде обладать ею. Она хочет знать правду, а я должен ей её дать.

— Я всё объясню, но не здесь, в коридоре, на глазах у незваного зрителя.

Её глаза сужаются в щёлочки.

— Ладно.

Не удостоив Джека и взглядом, она проскальзывает обратно в спальню. Я иду следом, но она захлопывает дверь прямо у меня перед носом. Я кусаю кулак, чтобы не сорвать её с петель. Господи, эта женщина сводит меня с ума, чёрт возьми.

— Эм, тогда я, пожалуй, пойду?

Я почти забыл, что Джек всё ещё здесь. Потому едва бросаю на него взгляд через плечо:

— Я дам знать, если мне понадобится какая-либо помощь.

Не дожидаясь ответа, я толкаю дверь спальни и вижу её: она стоит у кровати, скрестив руки на груди, и нетерпеливо постукивает босой ногой по деревянному полу.

— Если мы хотим, чтобы что-то вышло, ты должен быть со мной честен. Больше никаких секретов и ухода от правды.

Мои губы сжимаются в тонкую линию, когда я подхожу к ней.

— Согласен.

Моё заявление, кажется, сбивает её с толку.

— А что насчёт Джека? Зачем ты впечатал его в стену?

Я провожу рукой по волосам, затем пожимаю плечами.

— Узам не понравилось, что он находился в десяти футах от тебя так скоро после завершения ритуала. Они собственники.

Запах её крови меняется, становясь поистине восхитительным. Щёки Дэнни розовеют, она пытается смотреть куда угодно, только не на меня. Её превосходство вот-вот рухнет; я прямо-таки чувствую это на вкус.

— Тебе ведь это нравится, да? То, как сильно я жажду тебя защищать.

Я наблюдаю за её внутренней борьбой: пухлые губы приоткрылись, она не может найти слов. Я не в силах сдержать ухмылки оттого, что ей нечего мне ответить. Она не отступает, когда я придвигаюсь ближе.

— Тебе нравится моя жестокость. Признай это.

Её глаза широко распахиваются, испуганно встречаясь с моими. Наши тела так близко, а от запаха её возбуждения я мгновенно твердею. Дэнни прочищает горло.

— Мне не нравится, что другие страдают из-за меня, если ты об этом.

Её слова не убеждают меня ни на йоту.

— Мне казалось, ты сказала «больше никакой