Город кошмаров - Б. Гринн

почти осязаемо; тугая нить, связывающая нас, натянулась от острой потребности. Я трясу головой, пытаясь отогнать воспоминания о признании Нокса — о том, что он готов творить любое безумие ради моей защиты, — и вернуть фокус к истинной цели своего пребывания здесь. Моя мать — и поиск её убийцы. Это всё, что осталось от прежней меня, единственное, что всё ещё привязывает к человеческой жизни. За это нужно держаться. Пережить весь этот кошмар, пока не найду того ублюдка и не заставлю его страдать.

Прокашлявшись, я разрываю зрительный контакт и поднимаюсь на ноги, чтобы хоть как-то развеять напряжение.

— Значит, если лекарства не существует, как мне унять это жжение? — спрашиваю я, пока горло снова вспыхивает огнём.

— Ответ: только моя кровь. — Бровь Нокса дёргается. — Если выпьешь чью-то ещё, я узнаю. Она тебя отравит.

Я резко вдыхаю:

— Господи, звучит как-то чересчур.

Нокс смеётся; настороженность в его глазах исчезает, когда он встаёт передо мной. Он подносит запястье ко рту и прокусывает кожу; его тяжёлый взгляд бросает мне почти открытый вызов. На месте небольшого пореза выступает кровь и он предлагает мне сделать глоток. От слабости и жажды во рту мгновенно скапливается слюна.

— Давай. Она твоя. Я принадлежу тебе в той же мере, в какой ты принадлежишь мне.

Те жалкие крохи самообладания, что у меня ещё оставались, рассыпаются в прах от его слов, а узы взрываются хаотичным безумием. Потребность в его крови невыносима — эта тяга настолько мучительна, будто горло дерут наждачной бумагой. Сопротивляться бесполезно. Даже найди я в себе моральные силы отвести взгляд, вид его крови действует как магнит, грозящий покарать, если я не поддамся.

Если я не выпью её, то не выживу. Не найду убийцу матери.

Я жадно обхватываю губами его запястье и пью. Тепло разливается по телу, заполняя меня до краёв, так что я буквально таю в его руках. Он стонет, но я не могу разобрать, от наслаждения или от боли. Ответ приходит сам собой, когда его зубы глубоко вонзаются в мою шею.

Если я считала, что наш обмен во время ритуала Связывания был умопомрачительным, то, по сравнению с этим моментом, он кажется блёклым. От каждого прикосновения по коже пляшут электрические искры. Его губы скользят по моей шее мягче шёлка. Жажда мести улетучивается, оставляя после себя лишь похоть и голод. Голод по нему, голод по крови.

Я хочу больше.

Словно прочитав мои мысли, Нокс импульсивно хватает меня за бёдра и приподнимает. Моя спина врезается в столбик кровати с такой силой, что я слышу треск дерева. Но мне снова совершенно не больно. Наконец его губы накрывают мои в обжигающем порыве экстаза. Его язык по-хозяйски проникает мне в рот, подчиняя. Я чувствую лишь вкус крови — моей, его, неважно — и жадно поглощаю каждую каплю. От прикосновений к обнажённой коже остаётся палящий жар. Опираясь на столбик кровати, я трусь о него, обхватив ногами за талию, — желая большего, нуждаясь в большем.

— Дэнни. — Его низкий, хриплый голос лишь усиливает возбуждение, делая меня ещё более влажной. Тяжело дыша, он отстраняется, чтобы заглянуть в глаза. — Скажи, что хочешь этого. Что понимаешь, что значит твоё «да». Ты будешь привязана ко мне не только чарами.

По его губам размазана кровь — моя кровь, наша кровь. Я грубо дёргаю его на себя, заставляя снова меня поцеловать.

— Ты твердишь, что плохой парень, но я вижу совершенно иное. — Пуская в ход зубы и язык, я прокладываю путь от его губ вниз, к челюсти. — Я вижу того, кто пошёл против всех, чтобы спасти женщину, которую едва знал, даже несмотря на то, что она пыталась его убить.

Правда срывается с губ сама собой. Нокс приподнимает моё лицо, заставляя посмотреть ему в глаза.

— А ты всё ещё хочешь меня убить? — спрашивает он.

— Нет. Я хочу, чтобы ты меня трахнул.

Я хочу рассказать ему о том, какой одинокой была моя жизнь; признаться, что близость и поддержка — это то, чего я, сама того не ведая, всегда желала больше всего на свете. Но сказать ему об этом — значит отдать преимущество в его руки.

Ноксу не требуются дополнительные уговоры. Всё ещё вжимая меня в столбик кровати, он запускает руки под лохмотья моей юбки и хватает бельё. Один резкий рывок и ткань рвётся надвое, а лоскуты летят на пол. Он подаётся вперёд, прижимаясь своей грудью к моей, чтобы впечатать ещё сильнее, пока расстёгивает и сбрасывает брюки. Столбик кровати протестующе скрипит.

Его горячий язык дразняще скользит по следу от укуса на моей шее.

— Последний шанс.

— Заткнись и трахни меня.

Он смеётся прямо мне в шею, а я понимаю, что с готовностью пошла бы на убийство, лишь бы услышать этот звук снова. Крепко обхватив мои бёдра, он пристраивается у моего входа. Предвкушение нарастает, первобытный жар разгорается во мне, подобно лесному пожару. Узы внутри меня свирепеют. Подстёгивают взять всё в свои руки, податься бёдрами навстречу и насадиться на него. Но Нокс не даёт мне такой возможности. Он толкается внутрь — так глубоко, что становится больно; звёзды, краски и кровь застилают зрение, когда я со стоном выдыхаю его имя.

Он трахает меня жёстко, каждый толчок — словно клятва верности. Я отвечаю на каждое его движение. Заглянув ему в глаза, я точно знаю, кто он. Принц вампиров, моя чёртова пара. Покой для моей бури и всего, что кроется между. Наши миры наконец-то сходятся воедино; столбик кровати с треском ломается, я падаю навзничь на мягкий матрас. Не обращая внимания на поломку, я сосредоточена лишь на нём и на том наслаждении, которое он так охотно дарит. Каждый раз, когда он достаёт до того самого местечка внутри меня, я выгибаю спину, упиваясь этим чувством. Впервые в жизни я отпускаю контроль.

Нокс заводит мои запястья над головой и вжимает их в матрас, пока его темп замедляется, а бёдра трутся о мои. Я сильнее обхватываю его ногами, притягивая ближе, впуская в себя так глубоко, как даже представить не могла. Пылающий жар сменяется покалывающим давлением. Приближаясь к пику, я чувствую, как узы наконец-то замыкаются. Словно золотая нить жизни, укреплённая нашей связью. Она обнимает нас обоих, наполняя тела силой. Сливая нас воедино. Нокс вонзает в меня зубы, а я срываюсь за край пропасти; мой восторженный крик эхом разносится по комнате. Спустя считанные секунды он следует за мной, изливаясь внутри, пока губы всё так же намертво впиваются