Попаданка в тело уборщицы. Хозяйка дворцовых тайн - Виолетта Вейл

это почему-то вышибло почву из-под ног сильнее, чем все предыдущие вопросы. Потому что за ледяной точностью вдруг проступило живое лицо. Всего на миг.

— Разумно, — сказал Кайрен.

Потом его голос снова стал деловым.

— Слушай внимательно. С этого дня, если ты замечаешь что-то необычное — пятна, пепел, знаки, запахи, следы, — ты говоришь только мне. Не Бренне. Не Лиссе. Ни одной живой душе.

— А если мне не дадут выбора?

— Найдёшь способ. Ты ведь уже начала их находить.

Я молчала.

— Второе, — продолжил он. — Никаких попыток самовольно лезть в запертые комнаты, архивы, личные покои и чужие тайники. Твоя задача — видеть и запоминать, а не играть в героиню баллад.

— Я не собиралась.

— Это радует. Третье. Если тебе снова приснится та ночь, если всплывёт что-то ещё из памяти Мары, ты сообщишь сразу.

— Почему вы так уверены, что это память именно Мары?

— Потому что иначе нам пришлось бы обсуждать вещи, к которым я сейчас не готов.

Я не поняла, что именно он имел в виду, но спрашивать не стала. И так уже наговорила больше, чем следовало.

Кайрен подошёл ближе. Не вплотную, но достаточно, чтобы я почувствовала его присутствие не только глазами, но и кожей. От него не пахло тяжёлыми духами, как от знати. Только холодом, бумагой, немного кожей перчаток и чем-то древесным. Странно, что я отметила это именно сейчас.

— И последнее, Мара, — сказал он тихо. — Для всех остальных ты просто ударилась головой и стала чуть более нервной, чем обычно. Никаких чудес. Никаких разговоров о том, что видишь. Чем незаметнее ты будешь, тем дольше проживёшь.

— А если меня уже заметили?

Его взгляд скользнул по моему лицу.

— Тогда молись, чтобы не те, кто мне нужен.

После этого он отступил, словно разговор был закончен. И только тут я поняла, как сильно затекли пальцы. Я разжала их на коленях. На коже отпечатались полумесяцы от собственных ногтей.

— Могу идти? — спросила я.

— Да.

Я поднялась, чувствуя себя деревянной от усталости и напряжения. Сделала шаг к двери.

— Мара.

Я остановилась и обернулась.

— Да, господин?

Он смотрел на меня так, будто решал, стоит ли говорить следующее.

— Если кто-то ещё начнёт задавать тебе слишком точные вопросы, ты сначала подумаешь, почему они знают, что спрашивать.

Я кивнула.

— Поняла.

— Надеюсь.

Я вышла из комнаты и только за дверью позволила себе выдохнуть по-настоящему. Колени дрожали. По спине стекал холодный пот. Казалось, я только что не разговор выдержала, а прошла по льду над чёрной водой и каким-то чудом не провалилась.

Коридор за пределами приёмной был пуст. Зеркала молчали. Светильники горели ровно. Дворец снова выглядел безупречным, будто не существовало ни пятен, которые не оттираются, ни тайн, за которые можно исчезнуть, ни людей, способных увидеть в серой уборщице чуть больше, чем грязный передник.

Но теперь я знала наверняка: Кайрен не просто подозревает, что со мной что-то не так. Он это знает.

И всё равно оставил меня на свободе.

А значит, я ему зачем-то нужна.

Глава 5. Прах в камине её высочества

Я почувствовала, как воздух застревает в горле.

Он знал.

Или догадывался так точно, что разницы уже не было.

Я стояла перед ним в узком боковом проходе, с опущенными глазами и слишком тяжёлым карманом передника, где под складкой ткани прятался обугленный чёрно-синий лоскут. Сердце билось так сильно, что казалось, его стук должен отдавать по каменным стенам. Кайрен не повышал голоса, не делал ни шага ближе, не пытался напугать меня открыто. Ему это и не требовалось. Он и так умел поставить вопрос так, что от одного молчания становилось хуже, чем от признания.

— Я вычистила камин, господин, — ответила я осторожно.

— Не это я спросил.

Его голос оставался ровным. От этого хотелось или сказать всё сразу, или вцепиться зубами в собственную тишину. Я подняла взгляд ровно настолько, чтобы увидеть его лицо. Ни раздражения. Ни нетерпения. Только знакомая, ледяная собранность человека, который привык замечать больше, чем ему показывают.

— Там был не только обычный пепел, — произнесла я после короткой паузы. — Остатки ткани. След той же магии. И… что-то металлическое.

— Что именно?

— Я не успела рассмотреть.

Это было уже полуложью. Узор из трёх переплетённых линий я видела. Но не знала, что он значит, а значит, и делиться им пока не хотела. По крайней мере, не первым же словом.

Кайрен несколько секунд молчал. Потом спросил:

— Принцесса тебя заметила?

— Да.

— Говорила с тобой наедине?

Холодок пробежал по спине. Значит, он либо видел, как Мирена вышла, либо умеет восстанавливать происходящее по следам не хуже меня. Я медленно кивнула.

— О чём?

Вот тут выбор был особенно неприятным. Скрывать разговор с Иларией — глупо. Передавать его дословно — опасно. И всё же молчание сейчас выглядело бы хуже любой осторожной правды.

— Она сказала, что в камине были только письма, — ответила я. — И что мне лучше забыть то, что я видела.

На этот раз что-то изменилось в его взгляде. Совсем чуть-чуть. Не удивление — скорее мрачное подтверждение какой-то собственной мысли.

— А ты? — спросил он. — Собираешься забыть?

Я невольно чуть сжала пальцы.

— Если бы умела, уже забыла бы всё, что увидела за эти два дня.

Уголок его рта едва заметно дрогнул, но в улыбку это не сложилось.

— Полезный недостаток, — сказал Кайрен. — И очень опасный.

Я не удержалась:

— Вы это мне уже говорили.

— Значит, тебе стоит начать запоминать.

Он сделал шаг ближе, и пространство между нами стало ощутимо теснее. Не потому, что он нависал или давил телом. Просто рядом с ним сам воздух всегда становился плотнее. Кайрен скользнул взглядом по моему лицу, потом ниже — к переднику. Я почувствовала, как внутри всё холодеет.

— Что у тебя в кармане, Мара?

Глупо было даже думать, будто он не заметит. Наверное, заметил по тому, как я держу руку у бока. Или по тому, как тянется ткань. Или просто потому, что он вообще замечал всё. Несколько секунд я стояла неподвижно, чувствуя, как между желанием спрятать находку и пониманием полной бесполезности этого желания натягивается последняя тонкая нить.

Потом медленно сунула руку в карман и вытащила лоскут.

Обугленный по краям, тёмный, с уцелевшей полосой синей нити и едва различимым серебристым знаком у самого сгиба. Кайрен взял его у меня не сразу. Сначала просто посмотрел. Потом очень аккуратно, двумя пальцами, будто ткань могла обжечь, принял лоскут и развернул. Лицо его не изменилось, но я слишком хорошо уже научилась