Попаданка в тело уборщицы. Хозяйка дворцовых тайн - Виолетта Вейл

— Знак показывался только один раз?

— Два. Утром, в первый день. И ещё раз потом, перед тем как я открыла дверь.

— После этого — ничего?

— Нет.

Он всё-таки коснулся края ведра. Очень осторожно. Вода не отреагировала. Ни рябью, ни светом. Только качнулась.

— А шкатулка?

Я достала её из-под стола и протянула ему. Кайрен провёл пальцем по выцарапанному знаку. Дольше, чем я ожидала. Потом отдёрнул руку.

— Его ставили не для защиты, — произнёс он тихо, словно себе. — Для учёта.

— Учёта чего?

Он посмотрел на меня.

— Людей. Вещей. Иногда — сосудов.

Последнее слово ударило под дых. Сосуд. Я уже слышала его в обрывке памяти Мары. «Второй сосуд». Комната на миг будто качнулась.

— Вы знаете, о чём речь, — прошептала я.

— Знаю достаточно, чтобы понимать, как мало нам сейчас нужно шуметь.

Он поднялся, ещё раз оглядел комнату, подошёл к койке, к столику, к стене у двери. Потом резко остановился у крюка, где висело серое платье.

— Тебя здесь кто-то искал.

Я уставилась на него.

— Когда?

— Недавно. — Он тронул пальцем дерево под крюком. — Слой пыли нарушен. Не случайно. И на сундуке тоже. Осторожно, но не достаточно хорошо.

Я резко обернулась. Теперь и сама увидела: крышка старого сундука под окном закрыта чуть неровно, будто её опускали в спешке. Я подошла, подняла крышку. Внутри лежали два запасных передника, свёрток грубой ткани, старые башмаки и ничего больше. Но ткань явно кто-то перебирал.

— Я ничего не храню здесь, кроме обычных вещей, — сказала я.

— Уже хранишь.

Его взгляд скользнул к ведру.

На этот раз я не спорила.

Кайрен подошёл ко мне почти вплотную. Не касаясь. Но я всё равно почувствовала его присутствие слишком ясно — тепло от тела, запах кожи и сухой, холодный контроль, который окружал его плотнее любого плаща.

— Слушай внимательно, — сказал он тихо. — Ведро здесь не останется. Я заберу его. Если кто-то придёт снова, он не должен ничего найти. Шкатулку тоже.

— А если будут спрашивать?

— Скажешь, что после падения стала убирать ещё хуже и постоянно теряешь вещи.

— Очень правдоподобно.

— В твоём положении скромность полезна.

Я почти фыркнула, но удержалась.

— Вы всегда такой… утешающий?

Кайрен впервые за всё время действительно посмотрел на меня иначе. Не как на источник проблемы. Не как на возможную улику. Как на живого человека, который только что позволил себе дерзость. И, к моему ужасу, это не разозлило его.

— Только когда устал, — ответил он.

На мгновение между нами повисло что-то странное. Опасное. Тихое. Совсем неуместное в моей тесной коморке, среди тряпок и сырости. Я первой отвела глаза.

— Тогда вам стоит отдыхать чаще, господин.

— Во дворце это роскошь.

— Я уже заметила.

Он взял ведро, словно оно ничего не весило, потом шкатулку. На пороге остановился.

— Сегодня вечером никуда не выходи без нужды. И дверь запирай.

— Мне ждать, что кто-то вернётся?

— Во дворце всегда нужно ждать, что кто-то вернётся.

С этими словами он вышел, оставив меня посреди комнаты с пустым углом, бешено колотящимся сердцем и ощущением, что граница между моей серой, незаметной жизнью и чем-то куда более опасным только что окончательно исчезла.

Я подошла к двери и заперла её. Потом прислонилась лбом к холодному дереву и несколько секунд стояла так, стараясь дышать ровно. В комнате стало тише без ведра. Чище. Безопаснее. Но это было ложное чувство. Потому что теперь я знала: мою коморку уже искали. Значит, кто-то не просто подозревал, что Мара что-то видела. Кто-то продолжал считать, что после неё осталось достаточно следов, чтобы вернуться.

И хуже всего было то, что этот кто-то мог сделать это снова.

Я медленно обернулась к зеркальному осколку на стене. Оттуда на меня смотрела всё та же бледная девушка с чужим лицом и слишком настороженными глазами. Только теперь в них было уже не одно растерянное выживание. В них появилась злость.

— Ну нет, — тихо сказала я отражению. — Вот так просто вы меня тоже не сотрёте.

Но едва слова слетели с губ, в дверь снова постучали.

Не грубо. Не громко. Почти вежливо.

У меня внутри всё оборвалось.

— Мара, — раздался снаружи голос Лиссы. — Ты там? Открывай. У меня для тебя новости. И они тебе точно не понравятся.

Глава 7. Зеркальная галерея

У меня внутри всё оборвалось.

— Мара, — раздался снаружи голос Лиссы. — Ты там? Открывай. У меня для тебя новости. И они тебе точно не понравятся.

Я стояла, уставившись на дверь, и первые два удара сердца всерьёз думала не открывать. После ухода Кайрена любая тень за порогом казалась подозрительной, любой голос — потенциальной ловушкой. Но Лисса стучала так, как стучат только свои: нетерпеливо, быстро, с тем особым раздражённым участием, которое невозможно подделать без долгой практики. Я оттолкнулась от двери, отодвинула засов и приоткрыла ровно настолько, чтобы увидеть её лицо.

Лисса влетела внутрь прежде, чем я успела что-то сказать, и сама захлопнула дверь за спиной.

— Ты чего так долго? — зашипела она. — Я уже решила, что ты там умерла в одиночестве и мне придётся искать, чем прикрыть твоё тело до прихода Бренны.

— Очень трогательно, — отозвалась я, всё ещё прислушиваясь к коридору. — Что случилось?

Она оглядела комнату так быстро, будто опасалась, что здесь из-под койки вылезет кто-то из верхнего крыла, потом подошла ко мне почти вплотную.

— Во-первых, тебя искали.

Я почувствовала, как холодок снова пробирается под кожу.

— Кто?

— Если бы я знала, жила бы уже не в прачечной, а как минимум в отдельных покоях, — огрызнулась Лисса, но тут же понизила голос. — Не наши. Не Тора, не Бренна. Кто-то из верхних слуг. Один лакей и ещё женщина в тёмном. Ходили по нижнему коридору, спрашивали, где твоя комната, давно ли ты здесь живёшь и не таскала ли вчера что-то из западной галереи.

Кайрен оказался прав. Не просто кто-то вернулся — начали расспрашивать.

— И что ты сказала? — спросила я тихо.

Лисса вскинула подбородок.

— Что ты скучнейшее создание в западном крыле, таскаешь воду, молчишь больше, чем живёшь, и если что-то и могла унести, так только старую тряпку. Не благодари.

Я всё-таки выдохнула чуть свободнее.

— Благодарю.

— Рано. Во-вторых, — Лисса понизила голос ещё сильнее, — Тору вызвали наверх из-за какой-то мелочи с бельём, а вместо неё на вечер поставили Неру. А Нера уже всем уши прожужжала, что после твоего падения у тебя глаза стали будто не твои.

Я стиснула зубы. Вот так и начинаются слухи.