Попаданка в тело уборщицы. Хозяйка дворцовых тайн - Виолетта Вейл

не было вовсе — только холодное голубоватое сияние шло от тонких линий, врезанных в камень по краю пола. Я остановилась невольно. Знак. Тот же холод, тот же привкус железа на языке, который я уже научилась узнавать прежде, чем успевала подумать.

— Чувствуешь? — спросил Кайрен.

Я посмотрела на него.

— Да.

— Что именно?

— Остаток магии. Старой. И… будто кто-то пытался её запечатать, но не до конца.

Он кивнул, и от этого простого движения у меня внутри всё напряглось ещё сильнее. Значит, я угадала. Или, хуже того, сказала именно то, что он ожидал услышать.

— Сюда, — велел Кайрен.

Мы выбрали левый проход. Он вёл вниз под небольшим уклоном, и с каждым шагом становилось холоднее. Шаль на плечах перестала казаться ненужной роскошью. Через несколько минут стены начали меняться: светлый дворцовый камень остался позади, теперь нас окружала старая кладка, грубая, тёмная, местами со следами древних трещин. На некоторых участках я замечала затёртые символы, будто кто-то когда-то старательно соскребал их, но не смог убрать всё до конца.

— Что это за место? — спросила я.

— То, о существовании чего при дворе предпочитают не вспоминать, — ответил Кайрен. — Старый нижний уровень. Когда-то здесь были хранилища, мастерские, ритуальные комнаты. Потом часть закрыли. Часть затопили. Часть официально никогда не существовала.

— Очень уютно.

— Тебе ещё не понравилась самая неприятная часть.

— Спасибо, теперь я спокойна.

Мы остановились у низкой железной двери без ручки. В обычной части дворца такую бы спрятали хотя бы за гобеленом. Здесь же она была просто вмурована в камень, как шрам. Кайрен достал из внутреннего кармана тонкий ключ и вставил в едва заметную щель. Дверь открылась без скрипа.

Комната за ней оказалась маленькой, почти пустой, с одним длинным столом, двумя стульями и ещё одной дверью напротив. Но главное было не это. Вся дальняя стена была занята старым зеркалом.

Оно было выше человеческого роста, в потемневшей серебряной раме, потёртой по краям, с тёмными разводами на стекле, как будто что-то годами проступало с обратной стороны и каждый раз его безуспешно пытались стереть. И от него тянуло тем самым холодом, от которого кожа на руках покрывалась мурашками.

Я остановилась у порога.

— Это та самая галерея? — спросила я.

— Нет. То, что от неё осталось до перестройки верхних этажей. — Кайрен закрыл за нами дверь. — Садись.

Я медленно опустилась на стул, не сводя глаз с зеркала.

— И что теперь?

— Теперь ты расскажешь мне всё, что почувствуешь, когда я сниму первую печать. А я решу, насколько сильно ты мне усложнила жизнь.

— Поразительно тёплая манера сотрудничества.

Он не удостоил эту реплику ответом. Подошёл к зеркалу, провёл пальцами вдоль края рамы, нажал на один из потемневших узоров, и по стеклу пробежала еле заметная рябь. Не свет, не вспышка — просто движение, как по воде, если её тронуть ногтем.

У меня перехватило дыхание.

— Не подходи ближе, — сказал Кайрен, даже не оборачиваясь. — И не трогай ничего руками.

— Я выгляжу настолько глупо?

— Пока — нет. Я бы хотел это сохранить.

Он отступил на шаг. Стекло потемнело, а потом, наоборот, начало светлеть изнутри. Но вместо моего отражения в нём проступила зеркальная галерея. Та самая. Только не нынешняя — другая. Более старая, ещё не перестроенная. Шире. Холоднее. И с большим количеством зеркал по обеим сторонам.

Я вцепилась пальцами в край стула.

— Что это?

— Остаточный отпечаток. Зеркала иногда лучше людей запоминают тех, кто перед ними лжёт.

— Удобная особенность.

— Поэтому их и не любят.

В отражении по галерее кто-то шёл. Сначала только тень, потом фигура стала чётче. Женщина. Высокая, стройная, в тёмном платье, лицо скрыто вуалью. Она двигалась быстро, но без суеты, как человек, привыкший быть уверенным в каждом шаге. За ней, чуть отставая, следовал мужчина в светлом форменном камзоле Зеркальной канцелярии. У его пояса что-то поблёскивало — связка тонких ключей или инструментов.

Я почувствовала, как холод внутри становится резче.

— Я её не вижу лица, — прошептала я.

— И не должна, — ответил Кайрен. — Смотри дальше.

Женщина остановилась у одного из зеркал. Мужчина что-то сказал, но звука не было. Она резко повернулась к нему — и хотя я не слышала слов, я почему-то сразу поняла: она не просит. Приказывает. Мужчина подчинился, поднял руку, и поверхность зеркала перед ними вспыхнула серебром. На секунду в стекле проступило другое лицо. Женское. Испуганное. Совсем юное.

Я подалась вперёд.

— Это… одна из пропавших?

— Возможно.

В зеркале девушка билась, как птица в стекло, но не могла вырваться. Мужчина в светлом держал печать. Женщина в вуали смотрела, не двигаясь. Потом отражение пошло рябью, и всё затянуло туманом.

У меня заледенели пальцы.

— Что они сделали?

— То, что здесь называли очищением следа, — произнёс Кайрен слишком спокойно. — Только следом в таких случаях считалась не грязь на полу.

Я смотрела на него, не в силах отвести взгляд.

— Вы знали.

— Да.

— И ничего не сделали?

Он повернулся ко мне так медленно, что я успела пожалеть о сказанном, но отступать уже было поздно.

— Если бы я мог останавливать всё одним знанием, дворец давно был бы другим, — произнёс Кайрен тихо. — Не путай отсутствие мгновенной победы с бездействием.

Мне стало стыдно. Но только на секунду. Потому что за стыдом пришло другое — злость. На дворец. На зеркала. На женщин в вуалях. На мужчин, которые держат печати. На мир, где уборщиц можно превращать в «след», который нужно стереть.

— Это была Дана? — спросила я.

— Не уверен. — Он посмотрел на зеркало. — Но теперь хотя бы ясно, что исчезновения из западного крыла не были случайностью.

— И вы привели меня сюда, чтобы я это увидела?

— Нет. Я привёл тебя сюда, чтобы понять, как именно ты видишь.

Он снова подошёл к зеркалу и коснулся рамы. Изображение погасло. Комната вновь стала просто комнатой — холодной, старой и слишком тихой.

— Ты не просто улавливаешь запах или остаток пепла, — сказал Кайрен. — Ты считываешь привязку. След не отдельно от предмета, а след как часть действия. Это бывает редко.

— У кого?

— У тех, кого давно уже не существует. Или почти не существует.

Я нахмурилась.

— Говорите прямо.

Он выдержал паузу, будто решая, сколько мне можно отдать.

— Когда-то при дворе были люди, умеющие не только убирать остаточную магию, но и распознавать, что именно было сделано. Не маги в обычном смысле. Не ритуалисты. Чистильщики следов. Хранители порога, если пользоваться старым названием. От них избавились слишком давно, чтобы сейчас вспоминать без нужды.

Сердце ударило сильнее. Хранительницы Порога. Вот оно. Ещё не