Попаданка в тело уборщицы. Хозяйка дворцовых тайн - Виолетта Вейл

— И вы думаете, Мара была одной из них?

— Я думаю, Мара была кем-то, кого очень не хотели замечать до определённого момента. — Он скользнул взглядом по моему лицу. — А потом стало поздно.

Я сглотнула.

— Значит, её убили из-за этого.

— Я бы сказал иначе. Её попытались убрать после того, как она увидела то, что не должна была увидеть. И теперь ты стоишь на её месте, только ведёшь себя гораздо менее удобно.

— Это комплимент?

— Пока нет.

Я выдохнула и только сейчас поняла, как сильно напряжена. Всё тело ныло. Голова гудела. Но вместе с этим внутри поднималось и что-то ещё. Не страх — вернее, не только он. Понимание. Чёткое, холодное. Я больше не могла делать вид, что всё происходящее — цепочка дурацких случайностей. Меня не просто втянуло в дворцовые интриги. Я оказалась в теле женщины, которая уже была частью чего-то большего. И теперь это большее, похоже, пыталось проснуться через меня.

— Вы сказали, что здесь есть ещё одна дверь, — тихо заметила я, глядя на вторую створку в глубине комнаты.

Кайрен чуть прищурился.

— Замечаешь лишнее.

— Уже привыкла.

Он не ответил сразу, потом всё же подошёл к дальнему выходу и открыл его. За дверью оказался совсем узкий коридор — скорее щель в камне, чем настоящий проход. Холод оттуда шёл такой, будто за стеной лежал лёд.

— Он ведёт к старым ритуальным комнатам, — сказал Кайрен. — Часть завалена, часть запечатана. В норме тебе не следовало бы даже знать об их существовании.

— Но норма давно закончилась.

На этот раз он всё-таки посмотрел на меня с чем-то похожим на признание.

— Верно.

Я подошла ближе к порогу, но не переступила. Воздух там был гуще. И в нём чувствовалось ещё кое-что. Тонкий, почти неуловимый запах. Тот самый. Горькие травы. Сладковатый дым. Металл.

— Там недавно кто-то был, — сказала я.

Кайрен замер.

— Почему ты так решила?

— Потому что след свежий. Не сегодняшний. Но и не старый. И… — я прикрыла глаза, позволяя ощущению оформиться, — там не один человек. Минимум двое. Один вёл, другой сопротивлялся. Очень слабо. Как будто уже не мог толком бороться.

Тишина после моих слов стала острой, как лезвие.

— Уверена? — спросил он.

— Да.

— Насколько?

Я открыла глаза.

— Настолько, что меня сейчас стошнит, если вы скажете, что я ошибаюсь.

Кайрен смотрел на меня несколько секунд. Потом коротко выдохнул сквозь зубы и впервые за всё это время в его лице мелькнуло нечто похожее на настоящее решение, принятое мгновенно.

— Хорошо, — произнёс он. — Значит, слушай меня очень внимательно. С этого момента ты работаешь на меня. Неофициально. Без записей. Без имени. Если я скажу молчать — ты молчишь. Если скажу смотреть — смотришь. Если скажу исчезнуть — исчезаешь. Взамен я делаю всё, чтобы тебя не превратили в ещё один удобный слух о сбежавшей служанке. Это понятно?

Я уставилась на него. Вот оно. Не обходной путь, не осторожная проверка. Прямое предложение. Или приказ, обёрнутый в форму сделки.

— То есть я теперь уборщица на службе у тайны? — спросила я.

— Ты и так уже давно на её службе. Я всего лишь решил, что лучше, если тайна будет работать через меня, а не против меня.

— Как великодушно.

— Не испытывай моё терпение в момент, когда я даю тебе шанс выжить.

Я молчала. Не потому, что не знала, что ответить. Наоборот. Слишком многое сразу пришло в голову. Что он использует меня. Что выбора у меня нет. Что отказываться сейчас — всё равно что самой открыть дверь тем, кто уже интересуется пропавшими девушками. И ещё — что я сама хочу знать правду. Как бы ни было страшно.

— Хорошо, — сказала я наконец. — Но у меня тоже будет условие.

Это его удивило. Почти незаметно. Но я увидела.

— У тебя?

— Да. Если я что-то вижу, вы не будете отмахиваться и говорить, что мне рано знать. Не всё. Но достаточно, чтобы я не шла вслепую. Я не собака, которую можно пустить по следу и не объяснить, кого именно она ищет.

Пауза затянулась. Я уже почти решила, что перегнула. Но Кайрен вдруг медленно кивнул.

— Разумно, — сказал он. — И нагло.

— Выживательно.

— Это слово существует?

— Теперь да.

Он впервые за весь разговор по-настоящему усмехнулся. Очень коротко. Но усмехнулся. И от этого странно потеплело где-то под рёбрами, что было совершенно неуместно в подземелье с проклятым зеркалом и запахом старых ритуалов.

— Ладно, Мара, — сказал Кайрен. — Тогда договорились. Я говорю тебе достаточно, чтобы ты не шла слепой. Ты говоришь мне всё, что видишь. Без самодеятельности, без попыток поиграть в героиню и без привычки прятать улики по карманам.

— Это был один раз.

— Ты слишком уверенно врёшь для человека, который начал это позавчера.

Я хотела ответить, но в этот момент из узкого коридора за второй дверью донёсся звук.

Тихий.

Еле слышный.

Будто кто-то очень медленно провёл ногтем по камню.

Глава 9. Кровь в купальне

Звук был тихим, почти неразличимым — словно кто-то медленно провёл ногтем по сырому камню. Мы с Кайреном замерли одновременно. Он не обернулся ко мне, не сказал ни слова, но вся его фигура за одно мгновение стала другой: жёсткой, собранной, опасной. В следующий миг он уже двинулся в сторону узкого коридора, коротким движением велев мне оставаться на месте. Разумеется, я не осталась. Просто пошла тише.

Проход за второй дверью оказался ещё уже, чем мне показалось сначала. Здесь пахло сыростью, старым металлом и чем-то затхлым, как в помещении, которое давно не знало живого тепла. Стены были тёмными, грубыми, с выщербленным камнем и едва заметными следами затёртых символов. Я шла за Кайреном, стараясь не задевать плечом стену и не думать о том, как глупо сейчас умереть где-то под дворцом, в месте, о существовании которого мне вообще не следовало знать. Звук больше не повторился, но ощущение чужого присутствия никуда не делось. Оно тянулось впереди тонкой, ледяной нитью, и чем дальше мы шли, тем яснее я понимала: впереди не просто тайник. Там что-то произошло совсем недавно.

Коридор резко свернул, и перед нами открылась небольшая купальня. Не парадная, не роскошная, а старая, почти заброшенная, с круглым бассейном в центре, выложенным белым камнем, потемневшими медными трубами вдоль стен и пустыми нишами для чаш, масел или трав. Воды в купели не было. Только застывший холод, сырой пол и