Принц ненависти - Джаггер Коул

Я смотрю на него широко раскрытыми глазами.

— Что?

— Принц... у него есть кое-что, что принадлежит мне. Нам. Это принадлежало твоей матери, и он не отдавал, поэтому мне пришлось...

— Ему пришлось украсть у меня.

Я почти кричу, моё сердце уходит в пятки от глубокого, тёмного, ядовитого голоса за спиной. И когда я оборачиваюсь, всё замирает, словно весь мир превратился в лёд.

Он наполовину скрыт в тенях. Но даже так я вижу, что он чудовище в облике мужчины. Он возвышается надо мной, по крайней мере, на фут или больше, его выпуклые широкие плечи загораживают свет позади. Даже в полумраке и тенях я вижу блеск оскаленных зубов и злобный блеск ледяных голубых глаз, вонзающихся в мои.

Превращающих меня в камень.

Горячая дрожь ползёт по позвоночнику, я проглатываю голый страх на своём лице.

— Кто вы?

Тени кривят губы, сверкая ещё более свирепыми зубами.

— Я законный владелец имущества, которое твой грёбаный вор отец пытался украсть.

Моё горло сжимается.

О Боже.

Это — возвышающаяся тень, стоящая надо мной — Оливер Принц? Дело не только в плохом освещении и густых тенях. Дело в том, что даже его силуэт совершенно не похож на множество изображений «Золотого мальчика» Принца, которые я видела в интернете.

Этот мужчина кажется... больше. Сильнее. Мощнее... с выпуклыми плечами и руками, напрягающими ткань тонкой толстовки на нём. С тёмной силой, исходящей от него, которая является полной противоположностью энергии «Золотого мальчика».

— Я владелец этого дома, который твой идиот отец решил ограбить.

Я сглатываю, облизывая губы.

— Он лишь пытался вернуть то, что вы забрали у него...

Невероятный смех: — Это он тебе сказал?

— Роза, — выпаливает мой отец, его голос тонет в страхе. — Роза, милая...

— Заткнись! — ревёт Оливер чудовищно, сотрясая меня до глубины души и вырывая испуганный вздох из горла отца. Но я стою твёрдо, прерывисто вдыхая и сверля взглядом огромного, массивного мужчину передо мной.

— Не смейте так с ним разговаривать! — рявкаю я. — Мой отец не вор. У вас есть то, что принадлежит ему, и он...

— «Не просто вор,» — холодно рявкает Оливер. — Он вор и грёбаный лжец.

Я вздыхаю, прижимаясь к решётке, когда он внезапно бросается ко мне, его глаза холодны, он нависает надо мной, всё ещё в тенях.

Затем внезапно он делает ещё шаг ко мне... и попадает в тусклый свет.

Мои щёки заливаются румянцем.

Назвать мужчину «красивым» — это не просто преуменьшение. Это не то слово. Назвать Оливера Принца красивым — всё равно что сказать, что солнце тёплое, или что Микеланджело был неплохим художником.

Мужчина, возможно, больше не золотой, но он всё ещё выглядит как бог. Даже изъяны — тонкий белый шрам, идущий по щеке, блестящие ожоговые рубцы на шее, затравленный, дикий блеск в некогда улыбающихся глазах — лишь добавляют ему притягательности.

Его некогда золотисто-светлые волосы теперь темнее, будто огонь, разрушивший его жизнь, выжег сами волосяные фолликулы сажей и пеплом. Его аристократические, голливудские скулы и подбородок теперь покрыты густой, тёмной щетиной. А его некогда очаровательные, как у Пола Ньюмана, голубые глаза сменились ледниками.

Похоже, Дьявол разорвал старого Оливера Принца на части и склеил заново из мышц и ненависти.

— Скажи мне, Пол, — хрипит Оливер грубым, глубоким голосом, пропитанным виски и дымом. — Что же я у тебя взял, что ты так благородно вломился в мой дом, чтобы вернуть?

Когда он молчит, я краем глаза смотрю на отца. Его губы сжаты, он сжимает прутья решётки.

— Документы, — тихо бормочет он, затем разражается глубоким, дребезжащим кашлем.

Оливер холодно смеётся — звук, похожий на скрежет камней по гравию.

— Документы. Какая жалкая, слабая ложь.

Я сверлю его взглядом: — Он напуган. И, вероятно, заболевает, учитывая, как здесь холодно!

— Меня это нисколько не волнует, — хмыкает Оливер, вонзая в меня ледяной взгляд, от которого я вздрагиваю.

Его взгляд пригвождает меня к решётке за спиной, и я медленно рассыпаюсь под тяжестью этих глаз.

Затем медленно, холодно, его губы изгибаются в дикую улыбку.

— Пол, — тихо рычит он. — Давай поговорим о делах.

Мой отец нетерпеливо кивает, натягивая нервную улыбку.

— Конечно, Оливер. Разумеется, мы можем...

— Заткнись и слушай меня.

Я сверлю другого мужчину взглядом, когда он рявкает на моего отца. Но он, кажется, не замечает и не обращает внимания.

— Двадцать три года назад ты забрал у меня кое-что.

У меня отвисает челюсть, я ошеломлённо смотрю на него.

— Вот в чём дело? Ты всё ещё злишься, что твоя жена и мой отец...

— Перестань. Блять. Говорить.

Слова гремят, как гром, обрушиваясь на меня и выбивая воздух из лёгких. Я съёживаюсь, дрожа, прижимаясь к решётке позади, исчезая под его суровым взглядом.

— Если бы в этом мире была справедливость, — рычит он, — эта женщина была бы жива и до сих пор с ним, чтобы он мог сделать её такой же чертовски несчастной, каким он делал практически всех на земле, кому не повезло пересечь его путь.

Его глаза мрачно смотрят на моего отца.

— Мне плевать на Ванессу. Но у неё были бонусы, не так ли, Пол?

Мой отец выдыхает с облегчением, слабо улыбаясь.

— Оливер, если тебе нужны деньги, я могу достать...

— Мне не нужны деньги, которых у тебя нет, Пол, — рявкает Оливер. — Возможно, ты пропустил ту часть, где я заработал в несколько сотен раз больше, чем у меня было тогда. Я говорю не о деньгах и не о Ванессе. Я говорю о холдинговой компании, которая была при ней. — Его взгляд смещается, смертельно сужаясь на отце. — И не пытайся, ни на секунду, впарить мне, что ты не знаешь, о чём я говорю, ты, маленький ублюдок.

Я хмурюсь: — О чём вы...

Когда я снова смотрю на отца, слова застревают в горле. О чём бы Оливер ни говорил, по убитому виду на лице отца ясно, что он знает.

— Принц...

— Kensington Gardens Limited, Пол, — тёмно хрипит Оливер.

Мой отец слабо улыбается: — Ах да, это...

— Конкретно, стопроцентное владение, которое она всё ещё имеет в Nanosplice Biotech Incorporated.

— Слушай, Оливер...

— Где. Они.

Лицо отца бледнеет ещё сильнее.

— Принц, я... я имею в виду, я не крал их у тебя. Это...

— Досталось от Ванессы, я знаю, — рявкает Оливер. — И когда она умерла, они попали к тебе.

Я тихо вздыхаю, когда он делает ещё шаг к решётке, что также ставит его на шаг ближе ко мне.

— Буду краток, Пол. Если хочешь когда-нибудь снова оказаться