Принц ненависти - Джаггер Коул

по эту сторону решётки, ты позвонишь своему юристу и перепишешь эту холдинговую компанию и биотех-лабораторию обратно на меня, в полном объёме, в ближайшие тридцать минут.

Лицо отца белеет.

— Да или нет, Пол, — свирепо рычит он.

— Я... я просто...

— Думай очень внимательно, Пол. От этого зависит твоя жизнь.

— Ладно, да. Слушай, Оливер, это не... — Папа нервно кривится. — Просто у меня её больше нет.

Весь коридор словно стал холоднее и темнее.

— Но я могу её вернуть! — быстро выпаливает он. — Мне пришлось продать холдинговую компанию несколько лет назад, Принц. Но я могу её вернуть.

Смертоносные голубые глаза Оливера становятся ещё более смертоносными.

— Тебе лучше не врать мне, Пол.

— Не вру!

Чудовищный мужчина улыбается.

— Позволь мне выразиться иначе. Тебе лучше не врать, потому что ты пойдёшь и принесёшь её мне. Мне плевать, как, но ты это сделаешь. И пока ты будешь этим заниматься, она...

Я содрогаюсь от холодного воздуха, дрожа под его уничтожающим взглядом, когда его свирепые глаза и указывающий палец обращаются на меня.

— Пока ты будешь заниматься делами, она займёт твоё место.

Займёт его место? Займёт его место где...

Моё сердце подпрыгивает к горлу, когда всё внезапно становится ясно. Я в ужасе оборачиваюсь, наблюдая, как краска отливает от лица отца.

— Ты принесёшь мне то, что я хочу, Пол. И пока ты этого не сделаешь, она останется здесь, — густо рычит Оливер, дико улыбаясь, когда наклоняется ближе. — Как заложница.

— Принц... — голос отца слегка срывается. — Давай, мы же разумные люди. Мы можем...

Оливер начинает холодно смеяться.

— О, Пол, нет, — рычит он. — Мы не разумные. Ни один из нас не разумный, хороший человек. Поверь мне, я — самое далёкое от разумного хорошего человека, что можно представить. Так что ответь мне в последний раз: можешь ты принести мне то, что я хочу? Помни, она будет здесь всё время, пока ты будешь работать над этим.

Моё лицо становится совершенно белым, лишённым тепла, я в панике поворачиваюсь к отцу.

— Папа...

— Да.

Земля уходит из-под ног.

— Да, Принц, я могу достать это для тебя.

Прежде чем я успеваю сказать хоть слово, всё происходит. Оливер бросается ко мне, заставляя меня вздрогнуть и прижаться к решётке. Но он не тянется ко мне, он тянется к замку на двери камеры. Он отпирает его с пронзительным, скрежещущим металлическим звуком и рывком открывает дверь. Мой отец вскрикивает, когда Оливер грубо хватает его, выдёргивает из камеры и швыряет о дальнюю стену коридора.

Оливер снова поворачивается ко мне, и что-то ужасное, но горячее пронзает моё нутро, когда он вонзает в меня ледяные глаза.

— Заходи.

Моя голова качается из стороны в сторону.

— Я не пойду в клетку.

— О, принцесса, поверь мне, ты пойдёшь.

— Если вы думаете, что я войду туда...!

— Ты войдёшь туда, или я, блять, брошу тебя туда, — безжалостно рявкает он, заставляя меня вздрогнуть. — Выбирай.

Мои глаза мечутся к отцу.

— Не смотри на него, — тёмно усмехается Оливер. — Он тебе не поможет, если только тебя не зовут Пол Лоран. А теперь заходи, блять.

Мой отец слабо улыбается.

— Роза, клянусь, я все достану для него прямо сейчас! Ты не долго здесь пробудешь!

Реальность рушится вокруг меня. Мои лёгкие сжимаются, я поворачиваюсь и молча смотрю на зверя, нависающего надо мной, и клетку, в которую он тычет пальцем.

— Сейчас, — хрипит он.

Медленно, мои ноги двигаются, будто управляемые кем-то другим, я переступаю порог камеры. Дверь захлопывается за мной, глухой металлический лязг заставляет меня вздрогнуть. Я делаю дрожащий вдох, поворачиваясь и глядя на отца широкими, испуганными глазами.

Оливер сверлит его взглядом.

— Спустись по лестнице в конце коридора вниз. Вентворт будет ждать тебя. У тебя есть три минуты, начиная сейчас, чтобы убраться с моей территории.

То, как мой отец бросается к двери, даже не взглянув назад, ранит.

— И, Пол?

Мой отец напрягается и замирает, спиной к нам.

— Да, Оливер?

— Принеси мне то, что я, блять, хочу, или она останется здесь навсегда. А теперь беги.

И он бежит, вылетая в дверной проём и спотыкаясь, спускаясь по винтовой лестнице вниз, пока не исчезает из виду.

Я совсем одна.

С монстром.

Холодное чувство ползёт по моей коже. Мои руки обхватывают плечи, я обнимаю себя, медленно отступая от решётки.

Оливер вонзает в меня ледяные голубые глаза сквозь сумрак, и я вздрагиваю, когда он обхватывает огромной рукой один из прутьев.

— Если не сделаешь ничего глупого, — рычит он. — Тебе не причинят вреда. Но ты останешься здесь.

Я киваю, дрожа, в оцепенении.

— Телефон.

Я закусываю губу, поднимая на него глаза.

— Телефон. Я не буду повторять.

Сглотнув, я лезу в карман пальто, достаю телефон и протягиваю ему. Его огромная, сильная рука касается моей крошечной, когда он забирает его, посылая дрожь по позвоночнику.

— Он тебе дорог?

Это не насмешка. Это не провокация и не снисходительность. Это искренний вопрос, проговоренный сквозь стиснутые зубы. Я поднимаю глаза, хмурясь и проводя зубами по нижней губе.

— Да, конечно. Он мой отец, и...

— Значит, ты грёбаная дура.

Он вбивает код на замке двери. Я вздрагиваю от того, как он снова с грохотом закрывается с оглушительным щелчком.

Оливер отворачивается, но затем замирает. Его мощные плечи напрягаются, когда он оглядывается на меня, челюсть скрежещет.

— Тебе лучше надеяться, что Полу не плевать на тебя и он принесёт мне то, что я хочу. Иначе ты останешься здесь на очень, очень долгое время.

Глава 7

Я ворвался на эту башню с сердцем, полным насилия и мести.

На обратном пути оно разрывается от победы.

Смертоносная, торжествующая улыбка расползается по моему лицу, когда я топаю вниз по ступеням, и я не против признаться, что очень доволен собой. Я убиваю двух зайцев одним очень жестоким, давно назревшим камнем.

Во-первых, я заставлю Пола страдать. По крайней мере, заставлю его страдать, если в его жалком теле осталась хоть капля человеческого сострадания к кому-либо, кроме себя. Если нет, ну, тогда это безнадёжное дело.

Потому что я только что отпустил его. И если ему наплевать на Розу и в его толстой голове есть хоть какие-то мозги, через двадцать четыре часа он будет в стране без экстрадиции, делая пластическую операцию.

Но.

При всём его распутстве, дерьме и нарциссизме он всё ещё человек. Роза действительно его дочь, и я видел, как он на неё смотрел.

Нет, он вернётся. А если